Саоми
Шрифт:
Было раннее утро, зимний лес просыпался медленно, и серый утренний туман еще блуждал среди устремленных в небо прямых, как мачты, стволов. Ярат опустился на толстое бревно, лежащее у края поляны. Люди, большинство из которых он видел впервые в жизни, смотрели на него издалека, но здороваться не подходили. Здесь были ученики Вонга и несколько жителей приморья, отправившихся на помощь волошцам. Вероятно, многие долго ждали возможности познакомиться с последним саоми, сбежавшим от императора, даже теперь, когда он на поверку оказался вовсе и не последним. Они много слышали о
…Молодой мужчина с темными волосами до лопаток, собранными в хвост, одежда с чужого плеча мешковато висит вокруг худощавой фигуры. На правой кисти — тугая повязка, полностью скрывающая и пальцы, и ладонь, под подбородком — бордово-красная отметина ожога, тонкая царапина на щеке…
Ярату надоело чувствовать пристальные взгляды — он обвел глазами собравшихся у костра людей и, усмехнувшись, первым сказал негромко, но так, чтобы слышали все:
— Доброе утро!
Часть четвертая. Повстанцы
Глава 1
Дорога нырнула в запорошенную рощицу. Ночью выпал снег, но, влажный и тяжелый, он облепил ветви деревьев и быстро таял. Солнце понемногу разгоняло предрассветный туман. Всадники в серо-фиолетовой форме, ехавшие верхом на гнедых лошадях по широкой дороге к столице, еще не окончательно проснулись и широко зевали. Некоторые, как капитан Соен, прятали зевки за широкой ладонью в кожаной перчатке. С того самого дня, как отряд покинул волошскую деревню, никак не удавалось выспаться.
Среди всадников не все были одеты в форму внутренних войск империи. Трое пленников сидели на таких же лошадях, их руки были привязаны к передней луке седла, уздечки смирных гнедых прикреплены к седлам конвоиров. Старшего из пленников — рыжего волошца по имени Арен — охраняли даже слишком бдительно, потому как именно его особенно желал видеть у себя не только господин Шан, глава тайной полиции, но и сам император. Двое молодых — Эрвин, сын Арена, и Айлан, назвавшийся просто гостем и другом семьи, ехали рядом. За ночь они успели замерзнуть, и теперь отогревались под скупым на тепло зимним солнышком, иногда переглядываясь, но так, чтобы никто из сопровождающих не заподозрил сговора. Общаться пленникам запретили, да оно и понятно, ведь договорившись, легче сбежать, а капитан Соен надеялся без происшествий доставить в столицу всех троих.
Мелодичное журчание воды слышно было задолго до того, как отряд выехал на берег. Растянувшись длинной цепочкой по паре, лошади шли через деревянный мостик с низенькими перилами, а внизу шумел бурный поток, не скованный льдом.
Оказавшись на середине моста, двое молодых пленников переглянулись, а Эрвин успел обернуться и посмотреть на отца… Солдаты далеко не сразу поняли, что происходит: лицо Айлана вдруг начало изменяться, глаза посветлели, приобрели бирюзовый оттенок, одежда затрещала по швам, а серые с серебром шерстинки покрыли все тело. Лошадь испуганно заржала,
Пятнистый саомитский кот, на котором все еще болтались бесполезные обрывки одежды, взвился, рыча и царапая лошадиный круп когтями задних лап, так как передние, чудовищно перетянутые тугими путами, из-под которых сочилась кровь, оставались привязаны к луке, и разрезать веревки не получилось. Гнедая, на спине которой сидел Эрвин, в ужасе прыгнула в сторону, спасаясь от взбесившегося хищника и, перелетев перегородку, на несколько мгновений повисла над водой, все еще привязанная за поводья к седлу другого коня, свалившегося у перил и судорожно дергающегося в попытках подняться на ноги и сбежать. Кожаные ремни не выдержали тяжести и лопнули. Лошадь Эрвина вместе с всадником полетела в воду, подняв фонтан холодных брызг.
Саомитский кот пытался высвободить передние лапы, но гнедая упала на бревна, а перетащить ее через перила хищник не смог. Опомнившиеся солдаты бросились к нему и, уперев острия мечей в мохнатые бока, заставили кота замереть. А тем временем упавшая в воду лошадь вынырнула на поверхность. Стремительное течение уже отнесло ее довольно далеко от моста, но можно было разглядеть, что человек, чьи руки все еще привязаны к седлу, плывет рядом, на всякий случай прикрываясь телом животного от арбалетных стрел.
— За ним!
Повинуясь приказу капитана, несколько солдат бросились по берегу в погоню, однако река быстро несла беглеца все дальше и дальше, а лошади, чуя рядом хищника, нервно фыркали, ржали и отказывались слушаться и скакать в нужном направлении. Обездвиженный саомитский кот громко мяукал, наводя на животных еще больший ужас.
— Прекрати! — капитан Соен нашел лезвием меча горло хищника. — Превращайся обратно. Или ты не доедешь до столицы.
Кот замолчал, а через мгновение на бревенчатой кладке моста лежал полуголый человек с длинными темными волосами. Веревки на его руках пропитались кровью.
— Значит, ты — саоми? — спросил командир. Айлан медленно кивнул. Эрвин с лошадью уже давно скрылись за поворотом реки, а погоня еще не вернулась, и можно было надеяться, что сын главы волошской общины все же благополучно уйдет от преследователей. Оглянувшись, Айлан увидел Арена, который только отвел взгляд от бурного потока. К счастью, он не упал с лошади и не пострадал во время паники.
— Но ведь саоми были уничтожены. Все, кроме одного единственного человека, — Соен задумчиво почесал подбородок, потом наклонился, пристально вглядываясь в темные глаза Айлана.
— Верно, — ответил тот. — Вы совершенно правы.
— Но ведь ты — не он! — озадачено воскликнул капитан. — Глаза…
— У саоми нередко меняется цвет глаз, — Айлан криво улыбнулся, заметив, как прояснилось лицо Соена от вспыхнувшей в сознании догадки, а глаза пленника, словно подтверждая ее, вспыхнули бирюзой. Но тут послышался приближающийся топот копыт. И капитан, и оба пленника обернулись, вглядываясь в фигуры всадников. Айлан и Арен вздохнули с облегчением — Эрвина среди них не было.