Саоми
Шрифт:
— Моих солдат накорми как следует, лошадям овса да побольше.
— Да, да, господин!
— Через пятнадцать минут мне и господину Муру подать ужин.
— Да, господин.
Тем временем солдаты притащили дрова и распаливали костер. Пленников, под присмотром часовых, оставили на улице.
Костер разгорелся яркий, а имперские солдаты не спешили ложиться спать, тем более что предрассветный холод пробирал до костей даже сквозь теплую одежду. Спальники тоже не спасали.
Командир, наконец, распорядился перевязать Ярата — в его планы входило доставить саоми к императорскому дворцу живым,
— Ярат!
Он не откликнулся, и я негромко, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, позвала еще раз:
— Ярат!
Ну, наконец-то! Ярат медленно повернул голову, посмотрел на меня, чуть щурясь, и снова прикрыл глаза. Ладно, по крайней мере, он живой, а я-то испугалась…
Рядом с ним на «почетном» карауле остались четыре человека, а я наблюдала и удивлялась — они что, всерьез опасаются, что Ярат попробует удрать? Да он же едва шевелится! Хотя… оно и понятно. Если б меня так перемотали, я бы, наверное, вообще задохнулась.
Сидеть на холодной земле было неприятно, и я постоянно ворочалась, а потом вспомнила, что наш узелок, заботливо собранный Нэлией, остался в лесу, на полянке, и стало совсем тоскливо.
Солнце поднялось высоко, и ярко светило сквозь нарядные белые облачка в высоком небе. Все та же повозка с темным пятном на прикрытых мешковиной досках негромко поскрипывала, встряхиваясь и подпрыгивая на ухабах. Ярат спал, и мне тоже удалось вздремнуть, но ненадолго — наверное, я что-то говорила во сне, и это рассмешило одного из наших сторожей. Его хохот меня и разбудил.
Вечером похолодало, небо затянуло тучами, а в сумерках перед моими глазами закружились белые мошки первых снежинок. Я замерзла окончательно. Руки были связаны за спиной, пальцев я давно не чувствовала, но готова была поспорить, что они сейчас бледно-голубого цвета.
— Милый девушка замерз? Нехорошо. Надо беречь наш заложник.
Иностранец достал одеяло из своей сумки и бросил его мне. Солдат, стороживший нас в повозке, укутал меня, и я, хотя меньше всего хотела принимать помощь от господина Мура, из-за которого, собственно, мы с Яратом и попали в плен, не отказалась, не попыталась гордо сбросить одеяло с плеч, а постаралась завернуться поплотнее, спрятала подбородок и пожалела, что меня не укрыли с головой. Тепло быстро разморило и, убаюканная поскрипыванием колес и размеренным перестуком копыт, я уснула.
Дорога вышла в перепаханное поле за деревней и, плавно изогнувшись, повернула к виднеющемуся вдалеке леску. Глядя на унылую полосу деревьев, на ветвях которых почти не осталось листьев, я подумала, что если мы остановимся там на ночь, Ярат может попытаться сбежать. Естественно, вместе со мной, потому как что бы я о нем не думала, уверенность, что меня не оставят, была твердой.
В поле гулял холодный ветер, проморозивший всех, кроме, возможно, меня да иностранного охотника, еще днем надевшего теплую куртку на меху. Поэтому, едва оказавшись под защитой леса, объявили привал и разожгли костер. Командиру поставили большую
Мы сидели далеко от огня. Я нащупала пальцами какую-то щепку и усердно пилила ею веревку на руках. Благо, на меня внимания не обращали — сторожили только Ярата, хотя последние сутки он выглядел совершенно безобидно — связанный, безучастный ко всему происходящему вокруг, равнодушный и спокойный, замерзший до бледной синевы. Я очень надеялась, что все это время он вынашивает план побега, продумывая до мелочей, да бережет силы, но как-то мало верилось.
— Ты как? Живой там? — спросила я, когда мне показалось, что никто не прислушивается к нашему разговору. Ярат глянул в мою сторону, пошевелился, пытаясь принять более удобное положение. Но сторож тут же пнул его в бок.
— Лежать!
— Холодно, — сказал Ярат.
Я удивленно приподняла брови — вот уж не ожидала, что он станет жаловаться.
— Холодно? — солдат громко засмеялся, товарищи обернулись к нему, заинтересованные происходящим. — Слышите, ему холодно! Что ж, сейчас мы это исправим, только не говори потом, что жарко!
Сторож отошел к костру. Возле Ярата оставались еще трое часовых, но они не стали возражать, когда пленник приподнялся и сел. Видимо, просто не заметили. Их товарищ наклонился, вынул из костра смолистую головешку, на кончике которой лепестками рыжих тюльпанов плясал огонь.
Похоже, никто, кроме меня, не заметил, что глаза связанного пленника поменяли цвет.
Сторож махнул головешкой перед лицом Ярата и самодовольно усмехнулся:
— Посмотрим, что ты скажешь теперь, паленая кошка!
Ярат улыбнулся. Я принялась пилить веревки с удвоенным усердием.
Солдаты, заинтересованные происходящим, подтягивались ближе, улыбка пленника становилась вызывающе наглой. Это не понравилось ни часовым, ни их товарищам. Скорчив злорадную мину, сторож поднес выхваченную из костра головню к спине Ярата, вернее, к его волосам, кончики которых мгновенно вспыхнули, и тут же принялись скручиваться проволокой.
Один миг… Лица стоящих поблизости солдат исказились, на них успели появиться улыбки, но смех замер, потому что внезапно только что связанный и неподвижный пленник взвился с места и бросился в сторону. Будто сбитый стремительным вихрем, упал один, потом второй, а Ярат прыгнул к следующему.
Теперь он бы вооружен, я видела отблески лезвия, но заметила также, что стоящие поодаль подняли арбалеты. Только почему-то они не стали сразу стрелять в Ярата — некоторые вдруг попадали на землю, остальные спешно обернулись к лесу, откуда в солдат летели стрелы.
Оставив растерявшихся противников, Ярат подскочил ко мне и, быстро разрезав веревки, которые я так и не успела перетереть, потащил в лес. Мои ноги едва слушались, поэтому я спотыкалась и только чудом не падала. Вслед нам просвистело несколько выстрелов, но теперь у серо-фиолетовых был другой противник, вооруженный и опасный особенно тем, что имел возможность расстреливать отряд, прячась за деревьями. Кто эти неожиданные помощники — я даже не гадала. Какая разница? Главное — мы на свободе, и солдаты императора, а так же противный охотник-иностранец нам теперь не страшны.