Сантьяго
Шрифт:
Аналогичная ситуация повторялась еще дважды, и Бейтс встал из-за стола с теми же деньгами, с которыми садился, после чего отбыл в глубины Пограничья, произведя неизгладимое впечатление на Черного Орфея.
Их пути пересеклись и пятью годами позже, на Бариосе IV. Орфея привлекли крики, доносящиеся из бара, и он прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как Человек-Гора Бейтс разбирается с местным людом. Бар находился в зоне космопорта, так что посещали его главным образом крепкие мужики, старатели, докеры, торговцы. Бейтс расшвыривал их словно спички, радостно гогоча. Один за другим они
– Напиши об этом в своей грёбаной песне! – проревел Бейтс, бросил на стойку достаточно денег, чтобы восстановить порушенное, и вышел в душную ночь.
Орфей написал о нем еще пять четверостиший. Он также пытался организовать поединок между Бейтсом и Сокрушителем черепов Мюрчисоном, неофициальным чемпионом Внутреннего Пограничья в боксе без правил. Но Мюрчисон навел справки и пришел к разумному выводу, что лучше ему не иметь дел с Человеком-Горой Бейтсом.
Стоя в вестибюле отеля «Добро пожаловать» и озабоченно поглядывая на улицу, пока Вера Маккензи оформляла номер, Тервиллигер-Полпенни полностью разделял мнение Мюрчисона.
– Все в порядке. – Вера подошла к нему. – Формальности улажены.
– Хорошо, – кивнул маленький картежник. – Давайте поднимемся в ваш номер и подождем Ангела там.
– Он назначил мне встречу в вестибюле.
– Когда?
– На заходе солнца.
– Так у нас еще два часа, – указал Тервиллигер. – За это время Бейтс сможет дойти сюда из космопорта даже пешком.
– В таком климате пешком никто не ходит.
– Черт! Вы понимаете, о чем я говорю? – Он попытался взять себя в руки. – Я не могу сидеть два часа в вестибюле отеля. Лучше уж мне выйти на улицу с нарисованной на лбу мишенью.
– Ладно. Отправь сообщение Каину и можешь подниматься в мой номер.
– Сообщение? Какое сообщение?
– Каину.
– Прямо сейчас?
– Отправляй, когда хочешь, – улыбнулась Вера. – Но раньше ты в мой номер не попадешь.
Тервиллигер яростно пронзил ее взглядом, потом смиренно вздохнул:
– Ваша взяла. Откуда мне его послать?
– Я уверена, что в отеле есть подпространственный передатчик. Достаточно спросить у портье.
– В каком вы остановились номере?
– Зачем это тебе? – подозрительно спросила Вера.
– Я хочу внести стоимость отправки сообщения в ваш счет.
– Черта с два.
– Но у меня нет денег.
– Перестань, слизняк ты паршивый. Или я не видела, как ты подкупал официанта?
– Деньгами Каина.
– Мне без разницы, чьи деньги ты тратишь, главное, что они не мои.
– А может, вы все-таки заплатите? – настаивал Тервиллигер. – Аморально, знаете ли, посылать Каину лживое сообщение за его же деньги.
– Аморально лгать мне насчет содержимого твоих карманов, – отрубила Вера. – Платить будешь ты!
Тервиллигер пожал плечами, направился к регистрационной стойке. Ему объяснили, где находится кабина подпространственного передатчика, он зашагал к ней.
Вера присоединилась к нему:
– Надеюсь, ты не будешь возражать, если я составлю тебе компанию.
– Что вы такая суетливая? Боюсь, с годами вы превратитесь в вечно брюзжащую
– В вечно брюзжащую богатую старую даму, – поправила его Вера.
На составление сообщения у него ушло две минуты, еще одна – введение в компьютер подробной инструкции, гарантирующей, что сообщение дойдет до Шусслера. Потом он оплатил счет и повернулся к Вере:
– Теперь вы довольны? Или мне выходить на улицу?
– Не доставай меня, а то пожалеешь, – бросила Вера и направилась к лифту.
Минуту спустя они уже шли по коридору четвертого этажа.
– Вот мы и дома. – Вера прижала большой палец правой руки к идентификационной пластине. Через секунду, после проверки через компьютер регистрационной стойки, дверь уползла в стену.
– Мило, – прокомментировал Тервиллигер, первым переступив порог. – Очень мило.
Действительно, комната просторная, квадрат со стороной в двадцать пять футов, ковер на полу, двуспальная кровать, пара удобных кресел, голографический музыкальный центр, по которому в данный момент шла реклама увеселительных заведений Солнечного берега. Маленький столик между креслами, с инструкцией, объясняющей, как приспособить его для игры в шахматы, триктрак [10] и джейбоб, инопланетную карточную игру, мода на которую охватила все Внутреннее Пограничье.
10
Карточная игра
– Я не останавливался в таких номерах с тех пор, как заработал свое второе состояние! – воскликнул Тервиллигер.
– Второе состояние? – повторила Вера. – И что с ним стало?
Картежник печально улыбнулся:
– То же, что и с первым.
Она посмотрела на него, покачала головой, подошла к шкафу:
– Открывайся.
Ничего не изменилось.
– Открывайся!
Никакой реакции.
– Черт, похоже, заблокирована. Что же, если я захочу что-то надеть, мне всякий раз звонить в бюро ремонта?
– Подождите, – вмешался Тервиллигер. – Кажется, я знаю, в чем дело.
Он подошел к шкафу, вытянул руку, которая легко прошла сквозь дверь.
– Пустота. Двери нет. Только голографическое изображение. – Он улыбнулся и указал на два хорошо замаскированных голографических проектора. – Дешевле, чем ставить настоящую дверь, и удобнее, если привыкнуть. Опять же, внешний вид двери легко изменить. Достаточно перепрограммировать проектор.
– Что еще тут ложного? – Вера прошлась по комнате, прикасаясь к различным предметам. – Похоже, только дверь шкафа.
– Загляните в ванную, – предложил Тервиллигер.
Она направилась к двери, попыталась пройти сквозь нее, ударилась лбом.
– Я не про дверь. – Он приказал двери открыться. – Готов поспорить, что эти золотистые занавеси вокруг молекулярного душа – голограмма.
– Молекулярный душ? – раздраженно переспросила Вера. – А я-то намеревалась понежиться в горячей ванне!
– На планете-пустыне? – усмехнулся Тервиллигер. – Да тут даже в «люксы» подают только питьевую воду.
– Ладно. – Вера вышла из ванной, плюхнулась в одно из кресел. – Можем и отдохнуть, дожидаясь Ангела.