Сантьяго

Резник Майкл Даймонд

– Ты мне тоже не помогал. И по той же причине. Чтобы не путаться под ногами.

– Туше. – Бродяга хохотнул. – Между прочим, если это тот самый Тервиллигер, Человек-Гора Бейтс просто мечтает посчитаться с ним.

– Я знаю. Это еще одна причина его верности. – Каин проследил взглядом за окурком сигары, брошенным Бродягой в красную пыль. – А теперь, если добавить тебе нечего, я бы хотел переговорить с Шусслером.

– Как вам будет угодно. – Бродяга пристроился рядом с направившимся к звездолету Каином. – Он может показаться вам несколько странным,

но он нам понадобится.

– Он? Ты про Шусслера?

Бродяга кивнул:

– Не только я владею информацией, но его отличается от моей. Ему известны все места, где побывала Альтаир, все люди, с которыми она встречалась. Даже если она никогда не виделась с Сантьяго, готов спорить, именно Шусслер получил приказ уничтожить Кастартоса. Он должен знать, откуда поступил этот приказ.

– Что можно предложить звездолету? – сухо спросил Каин. – Деньги ему вроде бы ни к чему.

– Я уверен, он что-нибудь придумает.

– Ну не знаю. Человек, который захотел стать звездолетом…

– Насколько мне известно, он как раз этого и не хотел.

Они подошли к звездолету. Остановились. Открылся люк.

– Идите первым. – Бродяга достал новую сигару. – Я присоединюсь к вам через несколько минут.

Каин усмехнулся:

– Пожалуй, я бы тоже не хотел, чтобы кто-то курил у меня в животе.

Он поднялся на борт корабля и сразу оказался в ярко освещенной рубке. Пульты управления, обзорные экраны непривычной формы, на непривычных местах. Все надписи на незнакомом ему языке.

– Шусслер? – нерешительно позвал он. – Ты здесь?

– Я всегда здесь. – Каин не ожидал, что ему ответит столь мелодичный голос.

– Я – Каин.

– Знаю. И вижу тебя.

– Видишь? Как?

– С помощью датчиков.

– То есть ты видишь, что происходит и внутри, и снаружи?

– Не только вижу, но и слышу.

– Должно быть, это удобно.

– Для того, кому нравится быть звездолетом.

– А тебе?

– Не нравится.

– Так почему же ты им стал?

– Это произошло семнадцать лет тому назад. Я был бизнесменом, летел на конференцию на Альфа Прего. Мой корабль потерпел катастрофу на Калкосе Два.

– Никогда не слышал об этой планете.

– Окраинная планета, населенная гуманоидами, освоившими межзвездные полеты. Граалями.

– Не слышал и о них.

– Они еще не присоединились к Демократии, – продолжил Шусслер. – Короче, мой корабль потерпел катастрофу, они меня нашли, но, когда отделили то, что от меня осталось, от искореженного металла, осталось немногое. – Голос смолк, а затем стал куда более взволнованным. – Они поддерживали во мне жизнь, одному Богу известно как, пять месяцев, а когда я вышел из комы, предложили мне выбор: быстрая и безболезненная смерть или жизнь в образе киборга. – Шусслер вздохнул. – Тогда я был моложе, многое хотел повидать, так что выбрал второе.

– Но почему звездолет? – спросил Каин.

– Калкос Два специализировался на строительстве звездолетов. Они воспользовались подручным материалом.

– А почему не протезы? –

удивился Каин. – Вот у меня искусственный глаз, который мне вставили за день. И видит он лучше настоящего.

– Они же не люди, – пояснил Шусслер.

– Они могли связаться с одной из планет, колонизированной людьми.

– От меня осталось немногое. – Он помолчал. – Хочешь посмотреть, какова человеческая доля в киборге, с которым ты разговариваешь?

Каин пожал плечами:

– Почему нет?

– Подойди к компьютеру у обзорного экрана.

– Этому?

– Да.

– Я незнаком с такой клавиатурой.

– Естественно, буквы граальские. Нажми третью клавишу слева, в верхнем ряду.

Каин нажал указанную клавишу и еще семь, названных Шусслером.

Внезапно одна из стен сдвинулась, открыв маленький черный куб со стороной не более двенадцати дюймов, буквально облепленный проводами и шлангами.

– Господи! – воскликнул Каин. – Это все, что от тебя осталось?

– Теперь ты понимаешь, почему они не стали возиться с протезами? – с горечью спросил Шусслер. Стена вернулась в исходное положение. – Однако потрудились они на славу. Когда я пытаюсь пошевелить пальцами, изменяют свое положение гироскопы. Когда я испытываю голод, его утоляет топливо, поступающее в мое синтетическое тело. Когда я хочу поговорить, приводится в действие сложная структура микровибрационных обмоток, и вы можете меня слышать. Я не контролирую звездолет, звездолет – это я. Все системы корабля – мои органы, я могу перемещаться и ориентироваться в пространстве, связываться с другими кораблями, даже наводить орудия и стрелять, если возникнет такая необходимость. Я еще не полностью осознал все свои возможности, поскольку граальские компьютеры основаны не на двоичном языке и не на тех принципах, что используются человеком. Каждый день я узнаю о себе что-то новое.

– Так это же интересно. – Словам Каина недоставало убедительности.

– Это ужасно, – ответствовал Шусслер.

– Все лучше, чем умереть.

– Когда-то и я так думал. Но ошибся. – Он замолк. – Я могу определить число атомов или молекул любого элемента, проанализировать состав воздуха, но не могу им дышать. Мой камбуз позволяет приготовить любое блюдо, но я не могу его попробовать. – Вновь пауза и душевная боль в голосе. – Я могу сосчитать все поры на руке женщины, измерить длину ногтей с точностью до микрона… но не могу к ней прикоснуться!

– Если ты так несчастлив, почему не покончишь с собой? – спросил Каин. – Не так уж сложно врезаться в поверхность планеты или сгореть, приблизившись к звезде.

– У человека есть право выбора, – с горечью ответил Шусслер. – У машины – нет.

– Но ты – человек. Ты просто облачился в этот корабль, как другие облачаются в одежды.

– На самом деле это не так. Я – корабль, и корабль – это я. Когда граали соединили несоединимое, они ввели две директивы, отменить которые мне не под силу. Первая из них – предпринимать все возможные меры для самосохранения.