Сантрелья
Шрифт:
Николай, похоже, придерживался другой точки зрения. Он бодро шагал по коридору, поддерживая меня, и весело рассуждал:
— Что же, Аленка, как видишь, Богу все же угодно, чтобы я лично доставил святыню в замок. Все к лучшему. Мы живы. Мы обрели двух новых союзников. И мы направляемся за святыней, а значит — приближаемся к тайне Тартесса.
— Но мы отдаляемся от своего времени, — уныло возразила я.
— Мы же вернемся в замок! — ободряюще воскликнул Коля.
— Может быть, а может быть, и нет. Мы можем погибнуть, кто-то из нас может погибнуть, —
— Да, я полагаю, путешествие будет опасным, но я почему-то уверен в его благополучном исходе.
— Блажен, кто верует, тепло ему на свете, — обреченно съязвила я.
Брат приобнял меня за плечи и слегка встряхнул. Мы как раз подходили к выходу, и следовало быть осторожнее.
— Аленка, не вешай нос! — уговаривал Коля. — Есть ведь хорошее и для тебя в этой ситуации. Во время путешествия ты будешь рядом с любимым человеком. И надо определенно сказать — с замечательным человеком!
— Святогор — необычный человек, — согласилась я, — очень цельный, настоящий, если так можно сказать. Но находиться рядом с ним — для меня одновременно и счастье и погибель. Я все глубже погружаюсь в это чувство, которое заранее обречено. Мне необходимо забыть его, выкинуть из головы, а я…я, наоборот, все больше растворяюсь в нем. Это ужасно!
— Почему обреченное чувство? Возьмет Святогор тебя в жены, положишь начало его гарему, — шутил он.
Я капризно застучала кулаками по его груди:
— Не смей насмехаться надо мной, дурак!
— Насмехаться? Я серьезен, как никогда. Святогор может вернуться когда-нибудь в Россию, тьфу, в Древнюю Русь. И ты станешь русской боярыней, — продолжал дурачиться Николай, пытаясь развеселить меня.
Я замотала головой и все-таки улыбнулась:
— Я и так русская. К тому же, не дай бог, оказаться на Руси в начале одиннадцатого века!
— Ах, ну, да, братоубийственная война за престол. Святополк Окаянный versus Ярослав Мудрый.
— До нее еще несколько лет, — поправила я брата.
— Учителка, — огрызнулся он. — Пойдем, Аленка, надо выбираться отсюда.
И мы вылезли из подземелья на залитую вечерним солнцем поверхность холма. Стояла осень, и дневное тепло быстро сменялось вечерней прохладой. Скрываясь в желтеющем кустарнике, перебегая от одного валуна к другому, мы, сориен-тировавшись по компасу, спустились с холма строго на юг.
— Слава богу! — вскричал дон Альфонсо, ожидавший нас в компании падре Эстебана. — Мы уже волновались, не схватили ли вас. — Пора. Нам необходимо вернуться в замок, а вам — догонять араба. Двигайтесь строго на юг до горной гряды. Это недалеко. Сакромонт будет ожидать вас.
— А как же вы без лошадей? — забеспокоилась я.
— Мы возвратимся через подземный ход. А в замке будем держать ответ перед отцом.
— Вам грозит немилость?
— Ни в коем случае! — гордо заявил падре. — На все воля Божья, считают они. Так вот Господу угодно было, чтобы мы спасли вас.
— А как обрадуется глупая девочка, что избавилась от тебя, Элена, не проливая крови! — добавил дон Альфонсо. — Я рад, что
— Отправляйтесь в путь. И да благословит вас Господь! — подхватил падре Эстебан
— С богом! — кивнул наследник.
Святой отец осенил нас крестом. И мы с трудом вскарабкались в седло. Прямо скажем, опыта верховой езды никто из нас практически не имел. Я когда-то в студенческие годы, выступая с агитбригадой в конном полку, принадлежавшем Мосфильму, каталась верхом. Но при этом инструктор водил коня за уздечку. Коле довелось ездить верхом в археологической экспедиции. Но все это были лишь эпизоды. С тревогой взирали наши новоявленные друзья на наши неумелые действия. Но тактично промолчали, только падре шевелил губами, наверное, нашептывая молитву.
Мы медленно ехали по пыльно-каменистой пустынной местности, пока не достигли горной гряды. Без препятствий мы подъехали к подножию горы. Двигались мы по компасу на юг, но мы знали, что у Святогора такого прибора нет, и, вероятно, ехал он, ориентируясь по солнцу. Не обнаружив его в том месте, где мы подобрались к подножию гряды, мы тронулись вдоль горного хребта, выполняя указания дона Альфонсо. Вскоре мы заприметили одинокого вороного коня, мирно пасущегося у горного склона. Перед нами, откуда ни возьмись, возникла фигура Святогора.
— Слава Аллаху! Вы спасены! — обрадовался он. — Переоденьтесь, и мы тронемся в путь. Мы фактически за горным кряжем окажемся на арабской территории, где женщинам не принято разъезжать верхом. Поэтому я предлагаю вам обоим одеться в мужские одежды.
Переодевшись, мы стали походить на Святогора, но его одежда была из более тонких и богатых тканей. Мы же получили одеяния простолюдинов. Я начала возиться со стременами, чтобы мы могли тронуться в путь, как вдруг, издав возглас восхищения, застыла на месте, привлекая внимание спутников. Проследив направление моего взгляда, они тоже замерли в немом изумлении.
Огромный красный шар небесного светила, осенне-холодный, чуть отчужденный, словно выпуклый с резко очерченными краями, начисто вымытый, навис над западным горным хребтом, придавая нереальность и сказочность всему окружающему, позолотив и чуть смазав очертания горных вершин. Мягкими, золотисто-серебристыми фалдами ниспадали скалистые отроги, порождая своим скоплением тяжесть темных подножий. Огненный шар начал стыдливо прятаться за пиками гор, все глубже и глубже утопая среди склонов и скрывая от всеобщих глаз свою бесстыдно яркую чистоту. Снизу от подножия поднимался могучий, вязкий мрак, заволакивая и поглощая золотистые складки гор, подчиняя их своей мощи. Солнце скрылось, и тогда на желто-розовом прозрачно-чистом с фиолетовым отливом небосклоне четко прорисовался темный силуэт горного кряжа. И все же оно продолжало просвечивать даже из-за тяжеловесного горного массива, это ослепительно-чистое ярко красное светило.