Сансара
Шрифт:
– Ну вот мы и дома! – Андрей бросил на землю рюкзак и альпинистские коврики.
Иван огляделся вокруг, но Перекрестка дорог здесь не обнаружил, и с недоумением и удивлением обратился к Андрею:
– Ты же говорил, мы на Перекресток дорог идем?
– Во-первых, не дорог, а Путей, что не одно и то же, а во-вторых, ты и вправду решил, что Перекресток находится где-то на перекрестке, как на улице? – Андрей не удержался от смеха и начал заливисто хохотать. – Ой, не могу, Вань, ну ты даешь! Пора уже начать хоть в чем-то разбираться!
– А зачем ему тогда такое название?
– Я думал,
– Так бы и сказал, что зона!
– Зона – это тоннель, по которому пересекают пространство на земле, попросту точки соединения, географически аномальные зоны, а Перекресток – это вход в высшие миры. Обычно они недоступны, но тут пути небесные и земные пересекаются, вот в чем дело! И здесь сами мы войти не можем, но к нам могут выйти. Это место пересечения с высшим миром, и конкретно с миром Хранителей! Помнишь олениху с олененком, после них сразу началась пурга…
– Ну, – сказал Иван, предчувствуя нечто. Он, кажется, начал понимать цепочку этих мелких, неуловимых, но очень важных событий.
– Да, ты правильно понял, это была не олениха, это был один из хранителей Перекрестка Путей, вернее, хранительниц. Она могла прийти в любом теле, но вышла в этом. Они с малышом решили взглянуть на тебя, меня-то она давно знает. Не знаю, что именно, но что-то ей не понравилось, поэтому она и призвала пургу, чтобы предупредить всех стальных о нашем приближении.
У Ивана опять «поехала крыша» – сказка какая-то! Он уже ко многому привык за это время, но вот в эту ярко выраженную сказку не хотелось верить. Вдруг Андрей сейчас рассмеется и скажет, что пошутил. Тут тебе никаких камер слежения, просто так идешь себе по лесу, а за тобой только и делают, что наблюдают. Ну ладно высшие существа, у них работа такая, а теперь вот и зверю что-то в нем не понравилось! Но главное, до дрожи пробрало само предположение, что это вовсе и не зверь!
– В зверей можно оборачиваться, – словно услышал его мысли Андрей. – Именно определенное количество оборотов дает возможность поменять поле человека. Это все те же древнерусские практики. Так наши предки от врагов прятались, уходили волками и медведями в леса. Помнишь сказки о том, как Иванушки в медведей превращались. При вращении это происходило. – Андрей смеялся, глядя на лицо Ивана.
– Может, ты тоже можешь это… оборачиваться? – Иван все еще надеялся, что Андрей шутит.
– Я, к сожалению, нет, но когда жил в лесу у старцев, то видел, как это делали другие.
– Страшно, наверное?
– Кому страшно, тому такое не показывают!
– Ну а что ж тогда сам не научился?
– Так я там недолго жил, всего-то двенадцать лет, а чтоб таким штукам выучиться, нужно как минимум срок пройти.
– А это сколько?
– Сорок лет. А можно и четыре раза по сорок.
– А сколько же они живут? – ахнул Иван.
– Слышал выражение сорок сороков – вот это про них.
Глаза Ивана округлились, хотя он и дал себе слово не удивляться, но понял, что конца и края этому не будет.
Андрей присел на корточки и начал готовить место для костра, разгребал снег, складывал в кружок камни и выставлял «шалашиком» оставшиеся веточки.
–
– Сколько можно меня проверять, Андрей, неужели и так не видно, что я собой ничего ценного не представляю?! «То тюлень позвонит, то олень…»
– Прислать к тебе сюда могут любого гонца, – продолжал Андрей. – Может птица прилететь, может рысь прибежать, может и никто не потревожит.
– Ну а если им опять что-то не понравится?
– А ты думал, почему на Перекресток редко кто ходит? Ты что думаешь, главное, на лыжах пройти, главное, чтобы сердце твое услышали! – Видя кислую гримасу Ивана, Андрей решил его подбодрить. – Я думаю, все будет нормально! Без помощи оставить они нас не должны, хотя все на свете бывает… Но если вдруг увидишь кого – не реагируй, веди себя прилично. Здесь все контролируется, и обижать никого высшие силы на Перекрестке Путей не позволят. Но каждого, кто придет, воспринимай братом по разуму, и пусть тебя не смущает телесная оболочка.
То ли разряженный воздух действовал, то ли рассказ Андрея, но у Ивана начала кружится голова. Прав был Андрей, когда говорил, что бесстрашие перед врагами – это еще не все, должна быть еще и сила духовная, а она от ясного знания образуется. А до этого Ивану было еще ой как далеко, его прошлая материалистичная природа, укоренившая в нем стереотипы атеизма, то и дело напоминала о себе и стучала кулаками в тонкую дверцу, за которой он прятался. Но эта упрямая природа пыталась восставать, упрямо твердя: «Не может этого быть! Чего? – возмущенно гасил ее Иван. – А ничего не может!» – орала она, вопреки доказательствам, даже вопреки личному опыту Ивана. Этакое внутреннее противостояние экстрасенса и преподавателя марксизма-ленинизма в одном человеке.
– Ладно, не грузись, давай стопаем за хворостом, – Андрей указал в сторону полоски леса, чернеющего на пологом подъеме.
Он прихватил с собой маленький походный топорик, и они отправились в путь. Ходили за сучьями несколько раз, притаскивая по две связки, Андрей хотел заготовить хворост на несколько дней ожидания и заботливо подготавливал Ивана к своему уходу, он даже переживал, что Иван без него и костер-то разжечь не сумеет.
– Ну, здесь ты расслабься, – успокаивал его Иван, – выбирая сухие сучья, многого я тебе обещать не могу, но вот костер! Я в школе как-то парту вместе с дневником поджег. Долго готовился, сначала на труде тряпку в бензин окунул, и когда все на перемену выходили, я ее в парту кинул, а потом спичку зажег, все очень качественно горело, весь класс знал, кто поджег, но никто меня не выдал.
– Ну, раз у тебя такой богатый опыт – я за тебя спокоен, теперь можно и позавтракать, – и Андрей засыпал в костер под угольки кучу мелкой картошки из рюкзака, – обожаю картошку в золе!
Время шло, картошка в золе остыла, и Андрею нужно было возвращаться.
– Я не хочу оставлять тебя одного, но должен! Пока я с тобой, ты на меня надеешься, общаешься со мной, а здесь ты должен один на один с Высшей Душой остаться, искать с Богом контакт, это очень сложная работа.