Сансара
Шрифт:
– А спонсор знает, сколько стоит страховка одной виолончели? – грозно спросил Альберт.
– Неплохо бы и мне оформить страховочку своих ног! – поддержала идею Эльвира Алексеевна.
– Судя по первым траншам – знает, – заверил директор. – Да нет, в смысле финансов там все нормально… на редкость…
– А нормально ли у него с головой? – докончил фразу за директора худрук.
– При таких деньгах нам лучше оказаться рядом.
– И кто же этот реформатор? – сверкнула глазами Эльвира, она уже была заинтригована.
– Могу сказать, что он волевой и незаурядный человек. Разве что слегка…
–
– Своеобразный, – поправил Альберта директор.
Худрук, листая объемный каталог с фотографиями, вновь подал голос:
– К тому же любитель мистификаций. Эльвира Алексеевна, взгляни на эти шедевры!
Он передал Эльвире присланный спонсором раритетный каталог с фотографиями. Чего там только не было! Фотографии исторических костюмов, балетные пачки, пуанты, задники декораций, масок, реквизита.
– Он готов присовокупить весь этот костюмерный цех к своему приданому.
Эля внимательно листала глянцевые страницы каталога. Неожиданно она наткнулась на фотографию желтой китайской маски, которая очень заинтересовала ее.
– Интересно, а что означает эта маска в нашем альбоме?
– На это может ответить только сам Воронов, поэтому когда представится возможность, вы спросите у него об этом лично! – удовлетворенно произнес Вандикоз.
– Когда представится? – И в это мгновение Мурьянович ловко вручил приме приглашение на банкет с японцами, сам не ожидая от себя такой ювелирной работы.
– Если меценат построит на Байкале пятизвездочный отель специально для нас, мы готовы поехать на эти гастроли! – резюмировал Альберт. – Предложение принято. Тэ-чека. Высылайте самолет с деньгами, зпт, готовы приступить к репетициям. Тэ-чека.
– А ваше мнение, Эльвира Алексеевна?
– Я люблю экзотику, но только в сочетании с теплой байкальской водой в персональном бассейне и удвоенным, нет – утроенным гонораром! – Эльвира сознательно повышала планку, надеясь, что мероприятие не состоится, хотя не могла не признать, что этот инвестор ее заинтриговал.
Ужин с самураями
Череду важных событий предваряют их призраки… Роман Анатольевич Воронов стоял, держа в руке бокал и ожидая, когда господин Сакамото закончит свой тост. Он готовился произнести ответный. Переводчица с японского Алла пристроилась рядом с Вороновым, напротив Сакамото, и тараторила, не поспевая за оратором. Воронов изучал японский в интересах бизнеса, но сейчас ему хотелось расслабиться. Теоретически Воронов не употреблял спиртного, хотя практически делал это постоянно – в силу специфики российского бизнеса. Ему часто приходилось изображать расположение к партнерам, как, например, сейчас.
– И наконец, самое главное для нас – соблюдение договоренностей, – закончил тост пожилой японец, – это основа бизнеса. Это основа нашего будущего сотрудничества и процветания.
Японец церемониально поклонился и сел. Раздались вежливые аплодисменты.
– Спасибо, господин Сакамото, – поблагодарил Воронов. Он почувствовал небольшой упрек, хотя его никто и не упрекал. Все складывалось на редкость удачно, за исключением мелочей. А Воронов придавал им большое значение. Балерина из Большого все-таки не пришла, несмотря на «интригу», которая, по мнению Воронова, была именно
– Итак, дорогие друзья, – бизнесмен смотрел на японцев сквозь прозрачное вино в бокале, – я уверен, что меня окружают друзья и даже больше – меня окружают единомышленники. Мне хочется рассказать одну древнюю легенду… Очень давно жил на Земле император, чья империя простиралась от края до края огромного острова. В его владениях было озеро, а на озере – еще один остров. Подданные называли его «Островом вознесения», потому что все, кто попадал туда, исполняли свои мечты. И вот однажды этот остров постигла катастрофа – он скрылся под воду. Почему? Потому что мечты людей перестали возноситься в Небо. Люди разучились мечтать. Я хочу выпить за возрождение – возрождение мечты… Я…
Воронов тянул время и тянул, сам не зная, о чем скажет в следующую минуту. И тут, как спасение утопающего, в зал ресторана влетел воздушный, невесомый призрак, похожий на балерину Эльвиру! Золотое, смело декольтированное платье с открытой спиной и оголенными руками, длинная шея, осыпанная мелким брильянтовым дождем, уложенные аккуратным пучком золотые волосы, открытое, сияющее, можно даже сказать «лучезарное» лицо и грация в каждом движении заставили одних вздрогнуть, других затаить дыхание, а Воронова – замолчать. Хотя очень хотелось крикнуть: «Господа! Тушите свет! Он вам больше не понадобится. Взошло Солнце!» Сопровождаемая охранниками заведения, Эля неотвратимо, как Фемида, приближалась к их столику. «Вот это подача! – не удержался от оценки Воронов. – Судя по самооценке, может и семью Ротшильдов разорить».
– Господа, добрый вечер! – поздоровалась Эльвира Литвинова, одаривая делегацию широкой светлой улыбкой на излучающем счастье лице. – Я думаю, нет нужды представляться.
– Эльвира Алексеевна, прошу. – Воронов засуетился возле дамы. Вот что значит – соблюдать договоренности! Мысленно он показал япошкам кукиш. Окрыленный нечаянным реваншем, он придал лицу выражение максимального гостеприимства. – Кто же не знает царицу русского балета?!
– Разрешите выразить вам наше восхищение, – засуетилась Алла, переводя приветствие Сакамото.
Японская делегация ожила, и даже глаза из раскосых превратились в круглые. Господин Еко Сава вскочил с места и на цыпочках подошел к приме, чтобы поцеловать ей ручку. Сакамото не удержался и тоже подбежал, чтобы расцеловать балерину. «Интересно получается, – про себя думал Воронов, – лобзаете вы, а плачу за все я». Он решительным жестом отодвинул стул и усадил балерину слева от себя, пусть японцы созерцают грацию напротив.
Но Эльвира почему-то не спешила откликнуться на предложение. Она медленно повернулась к Воронову.