Санкция Айгер

Треваньян

– Я уже понял.

– Похоже, этот Стрихнин оказался не таким уж недотепой. Одного из двоих он сумел ранить. Наблюдатель видел, как они выходили из отеля, и даже из окна сумел разглядеть, что один из них хромает. Другой – который не был ранен – должно быть, запаниковал. Он побежал... ой, как хорошо!.. и налетел на столб на противоположной стороне улицы. Когда он остановился перевести дух, наблюдатель узнал его. Остальное было... а-ах! Ар-р-х!.. дальше было просто.

– Имя и фамилия объекта?

– Крюгер. Гарсиа Крюгер. Очень опасный тип.

– А вы меня не разыгрываете

насчет имени? Так зовут только злодеев в плохих боевиках.

– Я никогда никого не разыгрываю – насчет имен... О-а-а-рр! Гр-р-а!

– Опасный тип – что именно вы имеете в виду?

– Как он обошелся со Стрихнином. Он... о, Боже мой!.. он... он...

– Упритесь в матрац всей ступней и посильней.

– Да. Стрихнин проглотил жвачку, которая была при нем. Крюгер доставал ее ножом. Горло и живот... Ой! Ада-р-р-а-а! Да... да... да...

– Джойса читали?

Она с трудом выталкивала слова сквозь стиснутые челюсти, воздух микроскопическими порциями со всхлипом шел сквозь сведенное судорогой горло.

– Нет... О-о-х!.. Почему вы спросили?

– Так, пустяки. А что второй?

– Который хромал? Пока не знаю. Дилетант – мы в этом уверены.

– Откуда вы знаете, что дилетант?

– Его вырвало, пока Крюгер работал над Стрихнином. Прямо на пол. А-р-рха-ах-хр-га-га-ах!!! – Она выгнула сильную спину и приподняла его над кроватью. Кончили они одновременно.

Потом имели место нежные ласки и легкие видоизменения взаимоположения тел.

– Знаете, Хэмлок, – произнесла она тихо, отдохновенно и несколько хрипло после пережитой натуги. – У вас прекрасные глаза. Такие трагикомические глаза.

Этого он ожидал. После всего они всегда говорили о его глазах.

– Я все думаю о вашем оружии, Хэмлок.

– А что такое?

– По сведениям, поступившим от мистера Дракона, вы предпочитаете крупный калибр.

– Правильно. Я вынужден. Стрелок я никудышный. Все?

– Угу.

Они оделись и выпили еще по виски в безликой гостиной. В своем подробном инструктаже мисс Жопп описала привычки и распорядок дня Гарсиа Крюгера и ответила на вопросы Джонатана. Закончила она такими словами:

– Все это содержится в составленной нами справке. Изучите ее, потом уничтожьте. А вот ваше оружие. – Она вручила ему увесистый коричневый мешок. – Мы еще увидимся?

– А это будет благоразумно?

– Пожалуй, нет. Можно я скажу вам кое-что? Когда я... в общем, в самый разгар... можете себе представить, о чем я подумала?

– Нет.

– Я вспомнила, что вы – убийца.

– И вам стало неприятно?

– Нет, что вы! Наоборот. Странно, да?

– Да нет, довольно обыкновенно. – Он взял справку и оружие, подошел к дверям. Она пошла следом за ним, ожидая прощального поцелуя и совершенно не чувствуя той отрешенной холодности, которая всегда овладевала Джонатаном после полового акта.

– Спасибо вам, – сказала она, – за этот совет упираться ступней. Действительно помогает.

– Я счастлив, когда люди становятся духовно богаче от общения со мной.

Она протянула руку, и он пожал ее.

– У вас действительно чудные глаза. Я очень рада, что вы пришли.

– Спасибо за прием.

На площадке,

в ожидании лифта, он испытал глубокое удовлетворение от проведенного вечера. Все было просто, ничем не отягощено и принесло большое облегчение на некоторое время. Все равно, что вовремя сходить пописать. Вот такую “любовь” он и предпочитал всем прочим.

В целом его половая жизнь была ничуть не героичнее, чем, скажем, грезы среднестатистического холостяка. Эти романтические занятия активизировались, как правило, в то время, когда он выходил на свои задания-санкции. Во-первых, именно тогда появлялась масса дополнительных возможностей. Во-вторых, предвосхищение опасности только подхлестывало его сексуальный аппетит. Вероятно, здесь, на уровне микрокосма, действовал тот же прихотливый закон природы, вследствие которого уровень рождаемости так заметно повышается во время войны.

Оказавшись в постели, он действительно бывал очень хорош. Его незаурядная квалификация была не просто следствием анатомических достоинств – в этом отношении он мало чем выделялся из общей массы мужчин. Не являлась она и результатом планомерных ухаживаний и тщательной тактической подготовки. Нет, его достижения по этой части были, скорее, производной от его выдающихся стайерских способностей и богатого опыта.

О его опыте достаточно сказать, что зуд любопытства никогда не пересиливал в нем умения хранить полное самообладание. После Анкары, и Осаки, и Неаполя уже не оставалось таких поз или нюансов, которые были бы ему неведомы. И только с двумя породами женщин он не имел опыта половой связи: с австралийскими аборигенками и эскимосками. Он не рвался заполнить эти этнические пробелы – главным образом, по причине своего чувствительного обоняния.

Но в значительно большей мере его фантастической выносливости способствовали тактильные ощущения, точнее, некоторые дефекты этих ощущений. Занимаясь плотской любовью, Джонатан ничего не чувствовал. Точнее сказать, он никогда не испытывал того локального физиологического экстаза, который мы ассоциируем с оргазмом. Нет, разумеется, на его биологической фабрике регулярно воспроизводилось семя, переизбыток которого в организме нервировал Джонатана, мешал спать, отвлекал от работы. И в момент извержения он испытывал огромное облегчение. Но это облегчение означало лишь конец дискомфорта, а не достижение удовольствия. Так что его скорее следовало бы пожалеть за тот дефект, который лежал в основе его феноменального мастерства, нежели завидовать тем успехам, которых ему удалось достичь благодаря этому мастерству.

МОНРЕАЛЬ, 9 ИЮНЯ

Он докурил травку и спустил содержимое пепельницы в унитаз. Одевшись на выход, он сел на кровать и сделал комплекс упражнений на расслабление, глубоко и ровно дыша, поочередно расслабляя каждый мускул тела и сосредоточив внимание на перекрещенных больших пальцах. В лучах света парили пылинки.

Утром он повторил про себя распорядок дня Гарсиа Крюгера еще раз, уничтожил справку Спецрозыска. Затем он посетил две художественные галереи, не спеша прогулялся, для замедления обмена веществ и обретения нужного настроя перед выполнением поставленной задачи.