Санька-умник 2
Шрифт:
Предусмотрительный Чернов время от времени свою правую руку в карман галифе засовывал, что-то оттуда извлекал и в рот прятал.
— Э, а мне? — толкнул я его в бок.
Тут же я стал обладателем маленького сухарика.
Эх… Как там бабушка Саньки в Пугаче говорила? Хлеб свой — тогда хоть у попа стой? Так, кажется?
Народ с площади всё не расходился.
Наконец, наш китаец подошел к полковнику, что-то сказал ему и мы проталкиваясь сквозь толпу куда-то двинулись.
Вообще, здесь, во второй мой жизни, меня всё время куда-то вели,
Ещё и за порученное строго спрашивали.
Ну, время такое…
Пока я так невесело рассуждал на голодный желудок, мы подошли к автомобилю.
— Есть сейчас поедем. Принимающая сторона банкет устраивает, — обрадовал Чернов меня и стоящих сейчас рядом со мной летчиков.
Наконец-то…
Ехали мы довольно долго, но всё когда-то кончается.
В зале уже были те же, что рядом с нами на Тяньаньмэнь стояли. Похоже, что мы сюда последними прибыли. Видно, советских военных советников решили в отдельные места не растаскивать, а всех вместе ужином угостить.
Присутствовали и представители от КПК и НОАК, но не самых высоких рангов.
Впрочем, какая мне разница…
О! Пельмени!
У меня даже в животе заурчало.
К этому любимому мною блюду прилагалась ещё и водочка. Причем, не местная, а наша родненькая в до боли знакомых бутылках.
Что, из СССР на праздник её специально доставили?
Да сколько же говорить-то речи можно! Пора бы и поесть!
Наконец, речи завершились и все собравшиеся принялись за угощение.
— Что, теперь скоро домой? — после третьей спросил я Василия.
— Кто куда, а ты, Саня, в субординатуру…
Куда?
В субординатуру?
Совсем не понял…
Для полноты картины, тут, в зале, оставалось только монаху появится. Тогда бы уж точно, всё для меня совсем непонятно стало.
Глава 44
Глава 44 Нас ждут великие дела
В субординатуру?
У меня от неожиданности даже пельмень в пищеводе колом встал. Хорошо ещё, не в то горло не пошел.
Пришлось без всякого тоста рюмку водки замахнуть. Протолкнуть китайское угощение в желудок. Чернов из-за этого на меня осуждающе покосился.
В субординатуру?
Какая мне субординатура?
С каких таких щей?
Дома, в студенчестве я не только с сачком за бабочками бегал. Случалось, и в компаниях за столом посиживать. В том числе с ребятами и девицами из меда. Парни там шебутные, а девчонки… самые красивые.
Отсюда я и знаю, что такое субординатура. Они там у себя, в медицинском институте, допустим — на лечебном факультете, пять лет все одинаково учатся, а затем их уже на потоки делят. Кто хирургом желает стать — год субординатуру по хирургии проходят, кто терапевтом — терапевтическую субординатуру, своя субординатура и у будущих акушеров-гинекологов. Всех труднее попасть на хирургическую. Не знаю, как сейчас, но раньше так было.
То есть,
А, может здесь не так?
Другой смысл, это слово тут имеет?
Я начал вертеть головой по сторонам.
Во, повезло! Незнакомый майор медицинской службы как раз из-за стола встал и папиросу пальцами разминает. В гостях у китайцев за банкетным столом он посчитал не сообразным курить, на воздух выйти желает. Я ему и компанию составлю, заодно и о субординатуре спрошу. С чем тут её едят.
Вот! Так и есть.
Майор несколько удивленно на меня посмотрел, но всё же разъяснил, что в военное время в госпиталях, если докторов не хватает, то фельдшеров, а иногда и медицинских сестер, это — когда уже совсем край, субординаторами ставят. Ну, как бы они временно врачей заменяют, занимаются лечением раненых под контролем доктора.
— В тыловом эвакогоспитале на тысячу коек у нас как-то всего три врача осталось, так вот мы двух фельдшеров и опытную медсестру в субординаторы перевели. А, что, делать-то было? — пыхнул он папиросой.
Тут коллегу качнуло, но на ногах он удержался.
Майор уже хорошо на грудь принял, но всё же был удивлен моим вопросом. Надеюсь, он сегодня вусмерть нарежется и о нашем разговоре помнить не будет. Иначе, придут за мной уже завтра как за парагвайским шпионом…
А как? Реалий советской жизни не знает — значит шпион и есть.
Я зацепился за слова майора о военном времени. А, какое у нас, военнослужащих из СССР в Китае, оно сейчас?
Вроде всех мы уже, и германцев, и японцев, победили, а в Китае — гражданская война. Сами они промеж себя бьются. Впрочем, уже побились и КПК верх взяла. Гоминьдан у себя на Тайване сидит, американцами прикрывается. Однако, это сама КПК свою победу провозгласила, тайванцы с ней не согласны, Гоминьдан на международной арене до сих пор представителем Китая признают.
СССР же официально ни с кем не воюет. Значит — время у меня не военное.
Может, на мой счет где-то ошиблись?
Я сейчас — капитан медицинской службы, по-старому — военврач третьего ранга. Теперь, правда, такого уже звания нет. Вот, может и подумал кто-то, что я доктор, а не фельдшер. Ввело моё звание в заблуждение. Его-то я будучи на интендантской службе получил, хоть и на медскладе.
Всё равно ничего не стыкуется…
Да и хрен с ним!
Пойду водку пить, а по ходу дела у Чернова что-то ещё попробую узнать.
— Куда тебя черти унесли? — Василий меня уже потерял.
Я показал жестом, что перекурить отходил.
— Садись. Ешь. Пей.
Полковник уже говорил рубленными короткими фразами.
Ну, всё с тобой, Василий, понятно…
— За что хоть меня в субординатуру? Время-то теперь мирное… — вооруженный информацией майора, начал я исподволь колоть Чернова.
— Мирное? — хмыкнул полковник. — Сегодня — мирное, завтра — военное…
Ну-ка, ну-ка…
Про какое такое военное Василий речь заводит?