Санитарный день
Шрифт:
— Слушайте, вот чего вы все прицепились к этой плоской земле, а? — спросил Скрипач. — Мы с самого утра мусолим эту версию, и уже понятно, что это, во-первых, не социальная накачка, и, во-вторых, это не может иметь отношения к Эрсай или к попытке скрыться. Давайте дальше, пожалуйста. Ит, ты у нас ведь генератор идей, да? Выдай что-то действительно оригинальное. Отвлекись от шашлыка, и выдай.
— Почему сразу я? — спросил Ит. — Хотя… ну, допустим. Лий, ты сказала про первый этап, на котором возможно вмешательство, верно?
— Да, — кивнула Лийга. —
— А ещё мы рисовали схему, в которой были обозначены периоды действия, и периоды покоя. Так же в этой схеме присутствовал Метатрон, — напомнил Ит. — Если мы исходим из утверждения, что эта схема верна, то на этом этапе, в этот временной период, рядом с Архэ должен каким-то образом проявить себя Метатрон. Так?
— Ну… да, — кивнула Лийга. — И что?
— Вы наблюдаете здесь кого-то, кроме нас? — спросил Ит. — Здесь нет в данное время ни Метатрона, ни Эрсай. И испытаний для становления Архэ тоже нет. Ари раскатывает в обществе Веты по югам, а мы сидим на полянке, и шашлык жарим. Не сходится.
— Вот это верно, — согласился Скрипач. — Вот это действительно не сходится. Слушай, а комары — это испытание? — вдруг спросил он. — Потянет или нет?
— Зажрали, — согласно кивнула Дана. — Почему мы репеллент забыли, а? У меня уже и руки, и ноги чешутся.
— У меня тоже, но комары на испытание не тянут, — Ит вздохнул. — Ладно, давайте опрощать это всё дальше…
— В смысле — опрощать? — Лийга нахмурилась. — Мы, кажется, просто рассуждаем.
— Это и есть опрощение, — Ит нахмурился. — И ничто иное. Мы сидим, и просто переливаем из пустого в порожнее, согласитесь. Была бы здесь Берта, она бы уже составила и схему происходящего, и график, и…
— Мне так не кажется, — покачал головой Скрипач. — Она бы наблюдала, точно так же, как и мы. Потому что в подобных обстоятельствах она всегда наблюдала.
— Подобных обстоятельств у нас никогда не было, — Ит снял первый шампур с рыбой, и протянул Лийге. — Давайте подводить итоги. Первую часть версии — принимаем. А именно: лично я согласен с тем, что ты сказала, Лий. Он хочет свободы от сигнатуры, хочет выйти из неё, при этом сама сигнатура сохраняется. Вторая часть версии — это исключительно наши домыслы, причем основанные на двух весьма спорных новостях. Выводы простые. Ждём появления Метатрона и Эрсай, это раз, и два — нужно усилить наблюдение и за Ари, и за тем, что будет появляться в информационном пространстве. Все согласны?
— Ну… да, — Лийга задумалась. — Видимо, согласны. Вы как? Дана, рыжий?
— Не согласиться сложно, — хмыкнул Скрипач. — Это вроде бы напрашивается. Само.
— Я чур новости отлеживаю, — сказала Дана. — Мне всё равно на следующей неделе плести большой заказ, так что время будет. Тем более что домик мы нашли, и вам надо будет позаниматься ремонтом.
— Логично, — кивнула Лийга. — Ты смотри новости, я буду следить… так, как я умею следить, а вы оба тогда делайте то, что получится.
— Вот спасибо, — усмехнулся Скрипач. — Ладно, договорились.
— Плохо
— Ты не забыл, что мы утром идем сдавать анализы? — спросил Ит.
— Забудешь тут, — откликнулся Скрипач. Он щелкнул выключателем, и лёг на свою кровать. — Чёртовы комары, до сих пор нога чешется…
— Так намажь, мазь же купили, — сказал Ит.
— Уже намазал, а всё равно чешется. Ладно, черт с ней. Ит, слушай, как думаешь, сумеем мы отбиться от Эрсай, если они здесь появятся? — спросил он с тревогой. — Они, если ты помнишь, могут быть весьма назойливыми…
— Могут, — согласился Ит. — Но вся их назойливость — это не более чем убеждение, рыжий. Взять нас за руку, и куда-то потащить они не сумеют. Я сейчас понял, что тогда, когда они появлялись в нашей молодости, они и сами не понимали, что они с нами рядом делают. Их к нам толкала система, по сути, Стрелок, а они были в растерянности. Потому что мы им, мягко говоря, не подходили, причем по всем параметрам.
— Эрсай за руку нас действительно потащить никуда не смогут, а вот Метатрон уже таскал, — мрачно сказал Скрипач. — Причем долго таскал, заметь. И совсем не факт, что с ними мы сумеем что-то сделать. До сих пор думаю, как они нас тогда взяли? Сознание в локации, верно? Что они могли сделать? Тело вырубается каким-то образом, фиксация, какие-то препараты, отключающие сознание, частично, или полностью. Что с нами было? И как помешать, если они решат проделать это снова?
— Хороший вопрос, — Ит вздохнул. — Первое, что приходит в голову — не терять контроль над ситуацией. Любая потеря контроля будет создавать опасность. Верно?
— Согласен, — ответил Скрипач. — Значит, держим ухо востро. Что скажешь про Лийгину версию, кстати?
— А что говорить? Она права. И, если честно, мы с тобой тоже ничего против свободы не имеем. Стрелок отдельно, мы отдельно. Но как?
— Возможно, он понял — как, — сказал Скрипач. — Но почему-то не говорит нам про это. У меня предложение. Когда он вернется, попробуем пообщаться с ним, на любой территории, но… максимально честно. Просто — скажем правду. И спросим.
— Он не ответит.
— Почему ты так решил?
— Потому что он до сих пор не ответил, и обманывает нас. Мне еще очень не понравилась эта его фраза о том, что нам следует потерпеть. Ему, мол, лучше знать, что к чему, — Ит натянул одеяло повыше. — Ладно, давай спать. Может, утром что-то новое в голову придет.
Анализы ничего интересного не показали — биохимия получилась если не идеальная, то очень близкая к идеальной. Конечно, память и сотрудникам лаборатории, и медсестре на ресепшн они почистили (что было вполне логично), и данные в базе уничтожили, но, по словам Скрипача, можно было особо и не стараться. Ничего интересного в анализах не оказалось.