Санитарный день
Шрифт:
— Дана, а мы с Итом люди, или нет? — спросил Скрипач после того, как в самом начале разговора Дана выдала ни с того, ни с сего то, что думала о Лийге. — Как тебе кажется?
Дана задумалась.
— И да, и нет, — сказала она с сомнением в голосе. — Я вас как-то немного иначе себе представляла, если честно, но… не знаю. Люди, но не совсем.
— Слушай, можешь объяснить, о чем ты сейчас сказала? — спросил Скрипач. — Вы с Итом уже две недели общаетесь, и как-то очень странно это всё выглядит, не находишь?
—
— Ты с нами там общалась? — с интересом спросил Скрипач.
— В том-то и дело, что нет, — с сожалением вздохнула Дана. — Видела. В одном очень странном месте. Самое плохое, что я помню не всё, — призналась она. — Какие-то кусочки, как ту же Линию. Как Джини. Как городок, в котором жила. Море… Обрывки, понимаешь? Я бы очень хотела вспомнить больше, честно-честно. Вспомнить, и что-то понять. Но не получается.
— Не переживай, — Лийга улыбнулась. — Такое ощущение, что ты в тумане, верно? — спросила она. Дана кивнула. — Не поверишь, у меня это ощущение с того момента, как я в этом всём оказалась. Тоже, в некотором роде, туман. Надо как-то попытаться его рассеять, наверное.
— Ты-то чего в тумане оказалась? — ехидно спросил Скрипач. — Лий, ты в тумане никогда не была, не надо. Вот мы да, были.
— Ага, как же, — парировала Лийга. — Не была. Ну-ну. Так, давайте пить кофе, и попробуем рассказать Дане хоть что-то. И я бы начала со Слепого Стрелка, потому что так будет проще объяснить, кто кем является в этом всём.
— Так, подожди, — попросила Дана, когда Лийга закончила объяснять ей то, что знала о мета-системе. — Повторение — мать учения, правильно? Вы говорите, что есть какая-то конструкция, которая состоит из кучи деталей, и они все взаимодействуют, да?
— Совершенно верно, — кивнул Ит. — Очень большая, очень старая, и очень сложная конструкция. Сигнатура. Мы её называем Слепой Стрелок.
— А почему? — повернулась к нему Дана.
— Что — почему? — не понял Ит.
— Почему — Слепой Стрелок? — спросила Дана. — Название красивое, но я не очень поняла.
— Потому что его действия — как выстрел из дробовика, — ответил Ит. — Результат всегда один и тот же, а вот картина выстрела всегда отличается от предыдущей. Когда-то сильно, когда-то не очень, мы точно не знаем. Пока не знаем, — добавил он. — Слишком большая эта конструкция, сложно её вычислить и выделить все детали.
— Ага… — Дана задумалась. — Ладно, про это я ещё буду спрашивать, но потом. Получается, что я — тоже деталь этой конструкции? Верно?
— Верно, — кивнул Ит. — И ты, и мы, и Лийга.
— Лийга? — не поняла Дана.
— Меня на самом деле зовут Лийга, — сказала
— Ясно, — покивала Дана. — Значит, мы все детали, так?
— Именно так, — ответил Ит. — Ты — так называемый «наблюдатель». Лийга — судя по всему, «учитель». Мы с рыжим — инкарнация Архэ, первоосновы.
— А те, от кого мы прячемся? — Дана нахмурилась.
— Вторая часть конструкции, — сказал Скрипач. — Ещё один Архэ, и его «принцесса».
— Они плохие? — с интересом спросила Дана. — Ну, для вас? Вета Штерц, конечно, та ещё дамочка, но кто она в этой системе? Плохой человек?
— Вроде бы нет, — пожала плечами Лийга.
— Тогда зачем прятаться? — резонно спросила Дана.
— Чувствуем, что нужно. По крайней мере, пока, — Скрипач задумался. — Мы прячемся, считай, понарошку. И временно. Они что-то задумали, мы не знаем, что именно, и поэтому…
— Не получается, — покачала головой Дана. — Тут может быть только или — или. Или они хорошие, и надо действовать вместе с ними, или они плохие, и тогда прятки — вполне резонный выход. Разве я не права?
— В идеале всё так и должно быть, — согласился Ит. — Но по факту оно так не работает. Дело в том, что предыдущая тройка Архэ решила, что слишком устала от происходящего, и решила остановить процесс. И ничего хорошего из этого не вышло…
Они уже третий час сидели на полянке, пили кофе, и разговаривали. Дана, против ожидания, не испугалась, и, кажется, даже не удивилась — она принимала происходящее, как нечто, само собой разумеющееся, словно не было ничего особенного в том, что сейчас ей рассказывали и показывали. Да, показывали — потому что Скрипач решился, и развернул визуал, чтобы нарисовать схему компонентов Стрелка.
— Слушай, почему ты не удивляешься? — не выдержала в какой-то момент Лийга. — Ты так себя ведешь, словно это всё в порядке вещей.
— А надо, чтобы я удивилась? — повернулась к ней Дана. — Хорошо, я удивляюсь, если тебе этого так хочется, Лийга. Но я удивляюсь другому. Тому, что мои фантазии и сны сумели пробиться в реальность. Я думала, что это невозможно. Что всё то, что я видела, помню, знаю, чувствую — просто признаки моего безумия. Оказывается, это не так. Это реально. Вот это меня удивляет.
— У тебя не было ощущения, что ты… как бы сказать… не один человек, а два? — спросил Ит.
— Два? — переспросила Дана. — Нет, не два, Ит. Намного больше. Я не знаю, сколько, но точно не два, — она усмехнулась. — А еще я знаю, что про такие вещи ни в коем случае нельзя говорить психиатру. И маме.
— Ты была у психиатра? — спросил Скрипач.
— В юности, мама отвела. Он сказал, что я нормальная, просто фантазия у меня богатая, — Дана усмехнулась. — Посоветовал быть со мной построже, и почаще водить в церковь. Глупо. Что я там забыла?