Сандро, не плачь!
Шрифт:
— А мы и не волнуемся, — весело заверила Анжела. — Давайте, поможем вам тут всё приготовить…
Глаза матери заметались с одной девушки на другую — с Анжелы на Кетеван и обратно. Итак, кто же? Которая из них? Этот беззвучный вопрос явственно читался по её лицу, но Белецкий не спешил приходить ей на помощь. Не собирался он ничего объяснять… Она всё равно не поняла бы. Климова не обратила внимания на эту пантомиму, а вот Кетеван явно напряглась под испытывающим взглядом матери Сандро, съёжилась и опустила глаза.
— Сашенька, — обратилась к нему
Наконец, родительница собралась их покинуть, чем вызвала у молодёжи тайный вздох облегчения.
— Проводишь меня до калитки? — попросила она сына. Белецкий покорно двинулся за ней следом. Он понадеялся на то, что хотя бы в день его рождения мать воздержится от советов и бестактных комментариев, но, к сожалению, ошибся.
— А что, — осторожно спросила она, когда они вдвоём шли по узкой тропинке, протоптанной в снегу, — у вас на целом курсе не нашлось девочек… поприличнее?
— Я не знаю, что ты вкладываешь в понятие “приличная девочка”, - язвительно парировал он, мгновенно закипая, — но мне нет никакого дела до целого курса. Я дружу именно с этими девушками. Меня они обе вполне устраивают.
— Дружишь… ну-ну, — она недоверчиво покосилась на сына. — И всё-таки… всё-таки, я думала, что вкус у тебя лучше.
— Господи, — он поднял глаза к небу, — а что тебе не так?
— Ну, допустим, эта Анжела… — осторожно подбирая слова, начала мать. — Она же… просто невыносимо провинциальна! Это видно за версту! Человек совершенно не нашего круга. Охотница за московской пропиской! Как она разговаривет… как вульгарно одевается… как ведёт себя, в конце концов! А эта, как её…
— Кетеван, — подсказал он раздражённо, стараясь, чтобы голос не дрогнул на звуках любимого имени. — С ней-то что не в порядке? Девушка из хорошей и интеллигентной семьи. В московской прописке не нуждается, у неё в столице есть родня.
— Да ты что, сам не понимаешь? — взвилась мать. — Она же… ярко выраженное “лицо кавказской национальности”. Она чёрная! Кто она? Грузинка, армянка?..
— Ну, хватит, — он не намеревался больше выслушивать эти мерзости. — Ты уже и так наговорила много лишнего, не заставляй меня совсем плохо о тебе думать.
— Да я же… — она задохнулась от обиды, — я же всё ради тебя! Поверь, Сашенька, я забочусь о твоём же благе, о твоём счастье!..
— Спасибо за заботу, мамуля. День рождения ты мне испортила, теперь хотя бы потрудись замолчать и не болтать гадости о моих лучших друзьях.
— Значит, всё-таки эта… Кетеван, — губы матери искривились
— Ошибаешься, — горько усмехнулся он. — И вообще, если дело только в этом, то можешь расслабиться: мы с Кети не пара и никогда не будем ею.
— Ты можешь мне это пообещать? — с надеждой в голосе и одновременно с настолько нищенски-умоляющим выражением лица переспросила мать, что он почувствовал себя совсем паскудно.
— Она никогда не согласится выйти за меня замуж, — отозвался он с непередаваемым сожалением в голосе. Мать ахнула, в ужасе зацепившись за самое последнее слово:
– “Замуж”?.. Хочешь сделать ей предложение? Да ты что, сынок! Тебе же рано… какая свадьба, вы сами ещё дети!..
Его уже окончательно вымотал этот бестолковый разговор. Он устало распахнул перед матерью калитку и кивнул:
— Вот я и говорю — ни о какой свадьбе не может быть и речи. Успокойся, в конце концов, и топай на станцию, а то электричку пропустишь.
Если бы кто-нибудь сказал ему тогда, что меньше чем через три года он станет мужем Анжелы Климовой — он рассмеялся бы ему в лицо…
Пока он ходил провожать маму, ребята совсем освоились без него. Жорка по-хозяйски установил мангал, развёл в нём огонь и под одобрительными взглядами однокурсников принялся нанизывать маринованное мясо на шампуры. Кетеван с Анжелой хлопотали неподалёку, возле самовара. Ожидая, пока он закипит, девушки дурачились и с громким смехом кидались друг в друга снежками. Парни сидели на скамейке возле крыльца и, с удовольствием вытянув ноги, дружно пускали в небо сигаретный дым. Было ещё довольно светло.
— У тебя и правда мировая мать, Санёк, — заметил Жорка с уважением. — Дом прогрела к нашему приезду, на стол накрыла… а теперь ещё и безропотно самоликвидировалась, чтобы не мешать нам веселиться. Всем бы таких понимающих предков!
— Она у меня мягко стелет, да жёстко спать, — негромко пробормотал Белецкий, и, чтобы сменить тему, обратился к Анжеле с Кетеван:
— Девчонки, вы можете отнести свои вещи наверх, в мансарду! Только осторожно, лестница очень крутая, постарайтесь шею себе не свернуть. Там всего одна комната, считайте, что она ваша. Постельное бельё в шкафу. Вас там никто не побеспокоит…
— А может, мы наоборот хотим, чтобы побеспокоили? — кокетливо спросила Анжела. Жорка, стоя у мангала, сердито погрозил ей издали кулаком:
— Дошутишься ты у меня, Климова…
Она в ответ показала ему язык, не воспринимая эту угрозу всерьёз.
Белецкий знал, что у Анжелы с Жоркой уже "всё было" — приятель поделился по секрету. Это случилось на зимних каникулах, и, откровенно говоря, однокурсник, добившись желаемого, быстро охладел к девушке. Он и заигрывал-то с ней до сих пор и флиртовал больше на публику, по-актёрски позёрствуя, а на деле их недороман стремительно катился к завершению.