Санаторий
Шрифт:
20
– Над чем ты сейчас работаешь? – вырывает ее из грез Айзек.
Было бы так просто солгать, но Элин не может добавить еще один слой лжи, все и так слишком запуталось.
– Я не работаю… Я в отпуске, – отвечает она, возвращаясь в спальню.
– В отпуске?
Айзек следует за ней и останавливается у окна.
– Было одно дело… Крупное. – К ее щекам приливает кровь. – Я облажалась.
В памяти всплывают образы. Чужие пальцы на ее лице. Серые и черные прожилки камня.
– Что случилось?
– Я не имею права рассказывать…
– Брось, Элин, я же никому не скажу.
– Это было очень важное дело. Мое первое в качестве сержанта. Убийство двух пятнадцатилетних девочек. Их тела привязали к моторной лодке, и гребной винт завершил дело. – Элин напрягается при воспоминаниях. – Не было никаких зацепок. Лодка украдена. Отпечатков нет. Никаких записей с камер в гавани – они были сломаны. Пришлось давать объявление в интернете и в газетах. Устраивать пресс-конференцию с родителями. – Она откашливается. – Через месяц случился прорыв. Анонимная наводка. Нам назвали имя – Марк Хейлер. Мы нашли его в базе. Аресты за хранение наркотиков, обвинение в тяжких телесных.
– Хорошая ниточка.
Айзек расчесывает уголок глаза, его кожа уже выглядит болезненно.
Элин кивает.
– Мы пришли к нему домой, но он удрал, и мы начали розыск. Обнаружили его у бывшей жены. Он застал нас врасплох, рванув к набережной. Мы разделились. Я заметила его, пыталась вызвать подмогу, но рация сломалась. Я не раздумывала, просто следовала за ним. По пляжу, в пещеры. Я вошла в пещеру, но потеряла его из вида. Когда я выбралась, уже начался прилив, вода была мне по шею. Я поплыла, но он поджидал меня в воде. Ударил меня камнем. – Она прикасается к губе. – Вот откуда этот шрам.
– Я заметил.
– Он толкал меня под воду. И я… окаменела. Мое тело просто отказалось сопротивляться. Я погрузилась под воду и не вынырнула. – Она горько усмехается. – Наверное, он решил, что со мной покончено, и бросил меня там.
Элин не говорит, что тогда под водой ей хотелось там остаться. Так сильно хотелось. Сдаться. Прекратить борьбу. Но воля к жизни оказалась сильнее. Желание узнать правду о том, что случилось с Сэмом.
И мысль об этом снова выкидывает ее на поверхность. Напоминает о том, почему она здесь.
– Я взяла отпуск по болезни, и он сильно затянулся. Так что вот, я фактически безработная.
– И ты не хочешь вернуться?
– Не то чтобы не хочу. Не могу. Во мне что-то надломилось. Ошибки, которые я совершила – не остановилась, чтобы все обдумать, не подождала подкрепление, – поставили под сомнение мои способности и здравомыслие… И то, как я замерла тогда в воде, напомнило мне, что я не разобралась с собственными проблемами.
Айзек пристально смотрит на нее:
– Я не знал. Мне жаль.
Элин наконец-то встречается с ним взглядом. Поначалу осторожно, но потом страх сменяется злостью, такой
– Мы не общались, Айзек. Вот почему ты не знал. После твоего отъезда мы почти не разговаривали.
– Да. – Его голос ломается. – Но тогда я не знал, что случится.
– Ты про мамин рак? – холодно спрашивает Элин.
Айзек склоняет голову:
– Да. Я не знал, как вернуться, даже если это было нужно. Мне не хотелось вносить разлад. Раскачивать лодку.
На его лице отражается уныние.
Элин смотрит на него, не веря своим ушам, бушующая ярость рвется наружу.
Он так и не понял.
Даже сейчас до него не доходит. Он не понимает, что именно его отсутствие разрывало мать на части.
– Вносить разлад? Мама хотела тебя видеть, Айзек. Не просто перезваниваться, не просто читать дурацкие твои имейлы. – Она чувствует, что дрожит. – Ты даже не приехал на ее похороны. Ты понимаешь, как это выглядело? Что думали другие люди?
– Это все, что тебя беспокоит, да? – Он каменеет. – Как это выглядит со стороны.
Элин с трудом сдерживается. Ну вот опять, прежний Айзек прорвался на поверхность. Язвительные словечки, словно отравленные дротики.
– Хватит перекладывать все на меня. Дело в тебе.
– Я не мог бросить работу. Я же говорил.
– Чушь. Просто отговорка.
Айзек снова подносит руку к глазам и трет веко.
– Ты даже не пытаешься меня понять. – Он замолкает и говорит после паузы: – Ладно. Хочешь начистоту? Я чувствовал себя полным дерьмом, Элин. Виноватым. В том, что не приехал, что редко звонил. Виноватым в том, как вас бросил.
Мысли Элин плывут.
– Так ты все-таки об этом думал?
– Я размышлял, стоит ли вернуться, хотя бы навестить маму, но в глубине души знал, что мое присутствие произведет обратный эффект. Только причинит ей боль.
– Причинит ей боль? Мама страдала много лет. После смерти Сэма.
Услышав это имя, Айзек заметно вздрагивает. Элин охватывает порыв спросить его: «Ты вспоминаешь Сэма, Айзек? Думаешь о нем?» Потому что она постоянно о нем думает – как Сэм спрыгивает с каяка и его худое тело мелькает в воздухе. Сэм на лужайке, его воздушный змей разрезает небо на синие фрагменты. Сэм держит ее за руку, а Айзек кричит. В ушах стоит горячий шепот: «Я тебя не отпущу».
– Сэм… То, что случилось… Уничтожило маму. Ты сам прекрасно знаешь. В тот день, когда мы его нашли… – Слова вылетают быстро, слишком быстро. Она пугается, что не сумеет их обуздать, не сдержится и спросит его напрямую.
«Это сделал ты, Айзек? Ты?»
В его глазах вспыхивает паника.
– Давай сейчас не будем об этом. Ты хотела узнать, почему я не вернулся.
Элин колеблется. Она еще может его спросить, но что, если она его спугнет? Тогда она останется ни с чем.
И в результате Элин кивает.