Санация

Борискин Александр Сергеевич

– Ы-ы-ы-ы-ы м-о-о-о-о-о-г-о-о-о-о а-а-а-а-б-о-о-о-о-а-а-а-а-е-е-е-е-е-ш-ь..., - участливо произнёс Рома, присаживаясь рядом с костром.

– Знаю я, сколько я работаю! Недостаточно! Иначе Цезарь давно был бы исправен, а не представлял собой кусок металлолома. Не получается!
– руки Виталика непроизвольно разжались.

Шест глухо стукнулся о пол. Зубы мутанта заскрежетали, а веки медленно сомкнулись. Мангуст старался сохранять самообладание, но недосып и нервозность были не лучшими союзниками гармонии.

– Я могу выиграть бой, но не могу разобраться со своим оружием! Бред какой-то!

–

О-о-о-о-д-д-о-о-о-о-х-и-и-и. Е-е-е-е-б-е-е-е-е у-у-у-у-н-о-о-о-о о-о-о-с-п-а-а-а-а-т-ь.

Спайрекс быстро вскочил, бросился к стоящей поблизости бочке из-под химикатов и извлёк оттуда перьевую подушку. Очевидно, мутанты исключали вариант облучения или радиации, зная специфику собственного организма. Рома подошёл к Мангусту и ткнул ему в голову подушкой, призывая к немедленному отдыху.

– Некогда отдыхать.

Мангуст сжал указательным и большим пальцами малюсенькую плату и слегка подул на неё. После чего бережно вставил устройство в корпус Цезаря и скрыл хрупкие внутренности шеста крохотной пластинкой. Виталик несильно сжал рукоять шеста в руке и замер в ожидании чуда. Место крепления двух половинок шеста едва заметно провернулось, заскрежетали шестерёнки, щедро смазанные мутантом, и Цезарь принял привычную боевую форму.

– Гы-ы-ы! Да неужели!
– лицо Мангуста посветлело. Парень прокрутился на месте, выхватил из рук друга подушку и провалился головой в мякоть перины.
– Спай, получилось!

Рома продолжал смотреть на него верными щенячьими глазами. У мутанта не было ни малейшего сомнения в том, что Виталик найдёт выход.

– Раз дела пошли в гору, то подгоревший кусок курицы я, так тому и быть, забираю себе, - весело сказал парень, ёрзая головой по подушке.

Усталость прохладным компрессом легла на лоб герою, заливая свинцом тяжёлые веки.

– Рома, плесни мне виски!
– решительно распорядился Мангуст.

Попив воды, Виталик приободрился ещё больше. Мир наполнился бабочками и мыльными пузырями бытия.

– Вольт не говорил, когда вернётся?

– Е-е-е-е-е-т. У-у-у-у-м-а-а-а-ю-ю-ю-ю, в-е-е-е-е-е-ё-ё-ё-т-с-а-а-а-а в-е-е-е-е-е-е-е-р-о-о-о-м, - предположил Рома.

– Вернётся, куда он денется, - согласился мутант.
– Скажи лучше, что нам делать дальше?

Слова лидера прогремели, как гром среди ясного неба, как сигнализация во мгле ночного города. Все свои планы Мангуст обычно вынашивал в самом себе, под семью замками таинственности, а тут вдруг резко организовал круглый стол для обсуждений. Рома недоверчиво смотрел на друга, искал подвох, но не уловил в Виталике даже оттенка иронии. Бельмач терпеливо ждал ответа. Уверившись, что сказанное мутантом точно не является шуткой, паук, наконец, решился.

– Е-е-е-е-е-е-б-е-е-е-е у-у-у-у-н-о-о-о-о-о е-е-е-т-и-и-и-и-с-а-а-а-а с-с-с и-и-и-и-о-о-о-о-о-м.

– С Чижом? Почему именно с ним?
– удивился Мангуст.

– И-и-и-и-з-а-а-а-а о-о-о-о-к-а-а-а-а е-е-е-е о-о-о-о-т-о-о-о-о-а-а-а-а. А-а-а-а-н-я-я-я-я о-о-о-о-к-а-а-а-а с-р-а-а-а-а-и-и-и-т-с-а-а-а-а е-е-е-е-з е-е-е-е-я-я-я-я, - объяснил Спайрекс.

Доводы Ромы были убедительными. Лиза и версия Виталика из настоящего ещё только осознают свою значимость, как цельного дуэта, как котята, совершают первые неловкие столкновения носами, в попытке заглянуть в душу друг к другу. Пока же они просто два

соперничающих эрудита, две светлые головы, чьи дорожки на пути к знаниям пересеклись в, казалось бы, параллельных плоскостях интересов.

С Саней же дела обстояли иначе. Брюс уже наверняка узнал про существование мутантов, возможно, уже побывал в каком-нибудь перекрёстном сражении. Виталик вспомнил тот ужасный шрам на половину лица... Сейчас Саня усиленно ищет свой путь, пытается справиться с информацией о мире, который оказался ещё более непонятным и странным, чем он ожидал. Помощь Мангуста будет ему сейчас не к месту.

Виталик сел на корточки, разогрев замлевшие ноги, опёрся ладонями в пол и медленно встал. Тело, ленивейший кусок плоти, начало симулировать слабость, но Мангуст не поддавался на его плаксивые жалобы. Делая широкие шаги, Бельмач начал ходить вокруг мутанта кругами, рассматривая совет Спайрекса со всех сторон, как полученный на именины подарок. Рома пытался найти в движениях друга смысл, но от поисков этих у него закружилась голова.

– Слушай, разрешишь когда-нибудь препарировать твой мозг?
– спросил вдруг Бельмач.
– Можно не сейчас, после твоей смерти, например. Я почти уверен, что внутри твоей головы скрывается какое-то гениальное хитросплетение извилин. Как у Теслы, например, или у да Винчи. Откроем секрет сверхчеловека, получим Нобелевскую премию? Что думаешь?

– Е-е-е-е-н-и-и-и-й, - мечтательно произнёс Рома.

Мутант не без удовольствия выцедил комплимент из толщи слов, которыми Виталик его бережно прикрыл. Мангуст хвалил Спайрекса и до этого, но скорее за отсутствие инициативы, чем за её проявление. Например, за великолепно выполненный приказ. Сейчас же была покорена новая вершина дружбы, взят очередной плюсовой градус взаимоотношений. Паук вдруг понял, что всё это время в его сердце были зарезервированы два номера для друзей. Первый - для Брюса, и второй - для Бельмача.

Что-то похожее почувствовал и Мангуст. Осознал, удивился, пугливо осмотрелся и свернул новую эмоцию в коврик до лучших времён. Прижимистым Виталик был на всех уровнях своего существования.

Спайрекс вдруг начал втягивать воздух и шевелить жвалами. Зрачки исчезли, на синих губах появились шарики пены. "Неприятель", - мигом определил Мангуст. Рома дёрнулся в сторону выхода, но Виталик схватил его за руку:

– Даже не думай! На улице мы будем ещё более уязвимы, чем здесь. Нужно разделиться и обследовать здание.

– А-а-а-е-е-е-м а-а-з-е-е-е-л-я-а-а-т-с-а-а-а?
– оторопел паук.
– М-е-е-е-с-т-е-е-е ы-ы-ы-ы и-и-и-л-ь-е-е-е!

– Знаю. Но что вместе, что в одиночку мы находимся в одинаковой опасности. Каждый из нас должен быть сосредоточен на выживании, а не на сопереживании, помощи другу. Затем, чтобы в случае неблагоприятного исхода хоть один из нас смог сделать это путешествие во времени не напрасным.

Мангуст привёл Цезаря в полную боевую готовность, установив на максимум энергию внутренних батарей, значительно сократив скорость реакции механизмов. Виталик прокрутил шест в руке, взвесил его, памятью пальцев возрождая технику. Высунув голову в темноту коридора, он некоторое время вслушивался, отчаянно пытаясь различить посторонние звуки, и резко повернулся. Спайрекс сделал к нему навстречу несколько шагов и виновато замер.