Сан-Андреас
Шрифт:
— Спокойная ночь, боцман. Похоже, что мы сбросили их со своего хвоста. Как вы считаете?
— Так оно кажется.
— Кажется? Только кажется? — Джемисон в задумчивости посмотрел на него, — Я что-то не слышу радости в вашем голосе. Целую ночь никаких признаков противника. Неужели мы не должны радоваться при таких обстоятельствах?
— Должны, должны. Положение наше сейчас просто прекрасное. Что меня волнует, так это наше будущее. Оно на данный момент не просто спокойное и мирное, а чертовски спокойное и мирное. Как гласит пословица, перед бурей бывает затишье. Так вот сейчас у нас
— Нет, не чувствую! — Джемисон отвернулся и нахмурился. — Не чувствовал, пока не появились вы и всё не испортили. ещё немного — и вы вообще заявите мне, что я живу иллюзиями.
— Ну, это было бы чересчур, сэр.
— Слишком всё тихо, слишком мирно? Может быть, это и так. Опять игра кошки с мышкой. И мы, конечно, как всегда, в роли мышки? Они нас обнаружили и выжидают удобный момент. Удобный для чего? Нападения?
— Да. Я только что шесть часов провёл за штурвалом, и у меня было много времени для размышлений над этим вопросом. Двух минут для его изложения вполне достаточно. Если кто и живет иллюзиями, так это я. Как вы думаете, сэр, сколько у них «кондоров» на аэродромах в Тронхейме и Бергене?
— Не знаю. Наверное, чертовски много.
— Так считаю и я. Три-четыре «кондора», действующие вместе, за пару часов могут прочесать пространство в десять тысяч квадратных миль. Все зависит от высоты полета и видимости. Тем более, что цель одна — обнаружить нас, самый ценный подарок на Норвежском норе. Но они ничего не делают, даже не пытаются делать. Почему?
— Потому что им известно, где мы находимся. Потому что нам не удалось выйти из-под наблюдения подводной лодки.
Маккиннон кивнул головой и уперся кулаком в подбородок. Завтрак нетронутым стоял перед ним.
— Вы сделали всё, что было в ваших силах, боцман. Никто никогда гарантии дать не пожег. Вам не за что себя корить.
— В том-то и дело, что есть. Если бы нам чуть-чуть повезло, мы бы смогли от неё уйти вчера вечером. Но этого не произошло. Почему? Потому что мы забыли про фактор «Икс».
— Фактор «Икс». Знаете, это что-то странное, боцман. Как в рекламе: фактор «Икс» — новый, секретный ингредиент в самой последней женской косметике!
— Я хочу сказать, что, даже если мы ускользнули от неё, вышли из радиуса действия её гидролокатора, она все равно могла найти нас, причём без помощи локатора или «кондора». Мы забыли о том, что у нормального лучника всегда есть в запасе вторая стрела.
— Вторая стрела? — Джемисон осторожно поставил чашку на стол. — Вы имеете в виду какой-нибудь жучок-передатчик у нас на борту?
— А вы можете предложить иное решение, сэр? Удача сделала нас настолько самодовольными, самоуверенными, что мы просто стали недооценивать простых смертных. Сингх, Маккриммон, Симмонс — все они трое, насколько мне известно, оказались умнее нас, настолько умнее, что мы не замечали очевидного, того, что нельзя не заметить. Вполне возможно, что это даже не приёмопередатчик, а самый простенький передатчик размером не больше дамской сумочки, которым наши Невидимки время от времени пользовались.
— Но мы же все обыскали, боцман. Причём очень тщательно. И ничего не нашли. Передатчики или что там ещё
— Это верно. Но всё ли мы обыскали? Мы прочесали госпиталь, каюты, кладовые, камбузы — и больше ничего.
— Да, но где ещё...
Джемисон вдруг замолчал и задумался.
— Вот-вот, я подумал о том же самом. Надстройка наша в данный момент все равно что нежилая палата.
— Только ли? — Джемисон поставил чашку и встал. — Ну что ж, займемся надстройкой. Я прихвачу с собой пару своих парней.
— А как вы определите, жучок это или нет? Думаю, я не смог бы.
— А я смогу. Надо только собрать вместе всё, что не должно находиться на корабле.
После его ухода Маккиннон подумал, что Джемисон, в дополнение к своим инженерным способностям, был ещё и ассоциированным членом Института инженеров-электриков, а это наверняка поможет ему определить жучок.
Не прошло и десяти минут, как Джемисон вернулся. Он улыбался, явно довольный.
— У вас поразительный нюх на всякие там «жучки», боцман. Нашли сразу же. Можно сказать, попали в точку.
— Где?
— Хитрые дьяволы. Наверное, решили, что это смешно, и туда никто заглядывать не станет. Что может быть более подходящим местом для радиопередатчика, чем разбитая радиорубка? Они не только воспользовались для питания одной из неповрежденных батареек, но даже приделали самодельную антенну. Правда, вряд ли это сразу же придет в голову, если её внимательно не рассматривать.
— Поздравляю вас, сэр. Блестяще проделано. Вы всё оставили на месте?
— Да. Сперва, чисто инстинктивно, было желание всё вырвать с корнем. Но потом, если так можно выразиться, победил разум. Если они знают о нашем положении благодаря этому передатчику, то они могут и следить за нами с помощью гидролокатора. — Вот именно. Поэтому, когда мы остановили двигатели, они просто подняли перископ и без особого труда обнаружили нас. Ну ладно, время ещё будет, и мы разберем этот жучок.
— Сегодня ночью. Да, боцман? Если мы к ночи ещё будем на плаву.
— Я не совсем уверен, сэр. Все зависит, как вы правильно заметили, от того, в каком состоянии мы будем к наступлению тьмы.
Джемисон посмотрел на него в задумчивости и ничего не сказал.
Маккиннон крепко спал в свободной каюте, расположённой рядом с каютой капитана Андрополуса, когда в половине первого после полудня его разбудил Джонни Холбрук.
— На проводе мистер Нейсбай, сэр.
Маккиннон сел на койке, протёр глаза и с некоторым неодобрением посмотрел на молодого санитара, который, подобного Вейланду Дею, стал своеобразной тенью боцмана.
— А другой никто не может с ним поговорить?
— Извините, сэр. Он настаивает на разговоре с вами.
Маккиннон прошёл в столовую, где люди уже собирались на ленч. Там присутствовали Паттерсон, Джемисон, Синклер, Маргарет Моррисон и сиделка Айрин. Боцман взял трубку.
— Джордж, вы оторвали меня от сна.
— Очень сожалею, Арчи. Но я подумал, что вам лучше об этом знать. Мы — не одни.
— Вот как.
— По правому борту. На расстоянии двух миль. Едва появившись над водой, приказывает остановиться, иначе обещает открыть огонь.