Самый первый раз
Шрифт:
Брэндон не мог ответить тем же, поэтому просто вежливо кивнул и сунул руки в карманы, чтобы не пришлось снова жать ему руку.
— Значит, это твой босс? — спросил он у Пейдж, когда Рейф ушел.
— Технически нет, — ответила она. — Я — мой босс. Но если говорить о моем нынешнем клиенте, «Надежде Ханны», то его можно считать главным, хотя обычно я общаюсь с Аной Родригес. А почему ты спросил?
— По-моему, он полный придурок.
Она нахмурилась:
— Почему ты так думаешь?
Он пожал плечами:
— Мне так кажется. — Он точно знал почему, но сказать ей не мог. — Когда ты отвернулась,
Пейдж улыбнулась:
— Брэндон, ты ревнуешь?
— Нет. — Он совсем не собирался производить такое впечатление, но в его желании объявить Пейдж своей было стремление защитить ее — ну ладно, и чуть-чуть ревности. Брэндон усмехнулся. — Ну разве что чуть-чуть.
— Если это тебя успокоит, могу сказать, что Рейф Кэмерон не в моем вкусе. Он слишком… правильный. — Она подошла поближе и понизила голос: — Я предпочитаю плохих парней, не забыл?
Она стояла так близко, что он почувствовал аромат ее духов. Если бы они были наедине, она уже оказалась бы в его объятиях и с каждой минутой на них обоих оставалось бы все меньше одежды.
Всему свое время.
— Мистер Кэмерон очень дотошный, — заметила Пейдж. — Последние два часа он расспрашивал меня о церемонии в мельчайших подробностях.
— Твоя работа его удовлетворила?
— В основном да. Он внес небольшие поправки в меню и раз пятьсот напомнил, как важно, чтобы все прошло без сучка без задоринки. Сказал, что Уорд Миллер объявит о еще одном пожертвовании от его фонда, поэтому требует, чтобы все было идеально.
Забавно. Рейф словно чувствовал, что против него что-то замышляют. Брэндон не мог дождаться, когда увидит лицо Рейфа после того, как он развенчает его на глазах всех этих важных шишек. У него был приятель-хакер, и, если ему все удастся, к концу недели у Брэндона будут копии всех документов фонда, которые он передаст криминалистам на рассмотрение. Если найдется хоть что-то подозрительное, что-то, на основании чего можно начать официальное расследование, у Брэндона в руках окажется смертельное оружие.
Конечно, это стоит недешево, и Брэндон чувствовал себя неуютно оттого, что он преступает закон, но желание низвергнуть Рейфа усиливалось с каждым днем. Единственное, что действительно беспокоило его, — то, что это может плохо сказаться на Пейдж. Но неужели он принесет в жертву этим непонятным отношениям главное стремление последних месяцев своей жизни? К тому же вряд ли кто-то станет винить Пейдж в том, что было не в ее власти предвидеть и остановить.
Однако это не значило, что она не возненавидит его, когда узнает правду. А вдруг она сможет понять его, ведь у нее было такое же тяжелое прошлое? И несомненно, она оценит его желание спасти город и его жителей, жизнь которых зависела от работы на фабрике. Если слухи о том, что Рейф хочет уничтожить фабрику, окажутся верными, экономике города будет нанесен удар, от которого он не оправится. Брэндон должен был сделать что-то, и чем скорее, тем лучше. Если он докажет, что «Надежда Ханны» — просто ловкий ход, маскирующий истинные мотивы Рейфа, возможно, люди поднимутся против него и станут драться за свою фабрику. Город будет спасен, а семья Брэндона — восстановлена в правах. Он не хотел делать Пейдж больно, но не мог
— Ну, — сказала Пейдж, поворачиваясь к окнам, выходящим на океан. — Как ты находишь зал? Правда, он идеален для церемонии?
— Неплох, — согласился Брэндон.
Последний раз он был здесь на школьном балу в свой выпускной год. Следующей осенью отец, которому он мешал жить своими обвинениями в смерти матери, отвез его на Восточное побережье. У него не было времени на сына, все его внимание принадлежало маленькой принцессе, Эмме; на самом деле именно из-за нее Брэндона отослали подальше: отец боялся, что его поведение плохо повлияет на Эмму. Он не успел даже оплакать мать, когда его вырвали из привычной обстановки и бросили в совершенно незнакомую, новую среду. Раньше он легко сходился с людьми, но теперь это было сущим мучением. Он ни разу за пятнадцать лет не навестил семью; да и они, когда он стал хозяином ранчо, не приехали повидаться с ним. Он даже не пригласил их на свадьбу. К несчастью, на церемонии Брэндону придется встретиться с ними обоими, что его совсем не радовало.
Ему очень хотелось поговорить с Пейдж, рассказать ей, что у него на уме и на сердце. Обычно он не любил откровенничать, но знал, что она поймет его, ведь мать тоже оставила ее — не умерла, но сама вычеркнула себя из жизни дочери, предпочтя ей бутылку.
Если у него появятся дети, он никогда не поступит так с ними. Их благосостояние будет для него важнее всего, но сначала надо было найти женщину, с которой ему захочется завести детей и прожить остаток жизни. Могла ли Пейдж оказаться ею?
— Почему бы нам не прогуляться, прежде чем начинать деловой разговор? — Пейдж указала на высокие двери, выходящие, если память его не обманывала, в колоннаду с видом на бухту.
Брэндон кивнул и пошел за ней следом. Дул прохладный ветер, и бухта была почти пустынна. На пляже играли дети под присмотром молодых девушек — наверно, нянь, — но для купания было слишком холодно. Ветер чуть растрепал прическу Пейдж, и она заправила выбившиеся пряди за уши.
— Знаешь, когда ты так убираешь волосы, я не могу думать ни о чем, кроме как растрепать их, — сказал Брэндон.
— А я как раз хотела поговорить с тобой об этом, — ответила она. — Не конкретно о волосах, о наших… отношениях.
— Давай.
— Мы это уже обсуждали, но я хочу еще раз все прояснить. Мы не хотим ничего серьезного, верно?
Итак, они снова пришли к этому. Она тоже была весьма дотошна. Брэндон сложил руки на груди.
— Ну, так мы планировали.
Она с облегчением вздохнула:
— Хорошо, отлично. Я просто подумала, что, может… недостаточно ясно выразилась.
— Нет, ты вполне ясно выразилась и в первый раз.
Ирония заключалась в том, что обычно это он уточнял, что не хочет серьезных отношений с очередной женщиной. С Эшли они встречались почти год, прежде чем он задумался о предложении. А теперь, когда он встретил женщину, с которой не прочь был завязать отношения посерьезнее, она не хочет этого. Конечно, прямо сейчас он не был готов, но и возможности не исключал, а когда придет время, он убедит ее в том, что нужно сделать следующий шаг, потому что, какой бы строгой и жесткой она ни казалась, внутри она была мягкой и нежной.