Самые близкие

Доронина Слава

— Давайте назначим дату на год Бусинки, — пораскинув мозгами и вспомнив разговор с врачом, предлагаю я. — У всех будет время подготовиться, а у меня — загореться идеей шикарного праздника.

— Ну во-от! Отлично! — подхватывает бабушка. — Как раз платья успеем сшить.

— А ты что думаешь? — обращаюсь к Андрею.

— Первый год дочери и наша свадьба? Запоминающаяся дата. Я за.

Кажется, Андрея забавляет моя реакция и он откровенно кайфует от того, что я снова злюсь. Ну что за паршивец?

Почти

час мы обсуждаем детали, я накидываю на листе бумаги список своих друзей, которых хочу видеть на свадьбе. За беседой страхи и переживания отходят на второй план, полностью погружаюсь в процесс.

Бабушка уезжает довольная, а я наконец испытываю что-то наподобие воодушевления.

— Это было жестоко с твоей стороны. Ты поставил меня в безвыходное положение. Я собиралась побыть одна и поплакать в подушку, — держу марку, вместо того чтобы поблагодарить Андрея за то, что не позволил скатиться в истерику.

— Вынужденная мера, Яна. — Он занимает водительское место и ждет, когда я сяду в салон. — Сам бы я с тобой сегодня не справился.

— Может, ты мне мстишь? — продолжаю бурчать.

— За что? — Андрей смотрит на меня в упор.

— За то, что расквиталась с Натали за твоей спиной. Ты ведь догадался, с чьей подачи началась шумиха в прессе?

— Сразу, — цокает он. — Это не месть, а попытка растормошить тебя. Ты сильно переживаешь из-за того, что через несколько лет будет казаться пустяком. В одиночку у меня не получилось бы уломать тебя на свадьбу. Пришлось подключить ба.

— То есть мои переживания — это пустяк? — цепляюсь к словам, хотя стоило бы взять в расчет, что меня никто не пытался задеть или обидеть. Скорее наоборот.

— Твои переживания сейчас очень преувеличены. Я хочу сместить фокус внимания с проблем на радости жизни. Почти всегда будет происходить какой-то пиздец, один будет сменяться другим. Не бывает так, чтобы люди безмятежно прожили жизнь. Главное — твое отношение к ситуации. Либо ты принимаешь ее и находишь точки опоры, либо грязнешь в негативе и чувстве вины, думая о том, что изменить не можешь.

— И в чем же твой позитив?

— Скорее всего Алина не будет абсолютно здоровой девочкой, но ведь ты не станешь из-за этого любить ее меньше. Всплески эмоций и страхов — нормальное явление, однако навязывать самой себе чувство вины и устанавливать какие-то ограничения и рамки — большая ошибка. Я знаю, о чем говорю. Поэтому и пытаюсь вытащить тебя из этого состояния, изменить нашу жизнь в лучшую сторону.

Это отрезвляет. Легче не становится, тяжесть на душе все равно присутствует, но понимание, что Андрей старается и поддерживает, как умеет, заставляет сердце болезненно сжаться.

— Я бы рекомендовал подбирать слова для клятвы, которую ты дашь мне при всех в день нашей свадьбы, — серьезно продолжает Ковалёв. — С дочерью на руках. Моих или твоих — без разницы.

Начнешь с того, как я тебя обидел, и закончишь тем, как свел с ума своей любовью. Будем пересматривать это видео в старости и рыдать на плече друг у друга от умиления.

Я улыбаюсь. Какой же Андрей все-таки классный!

— А что будет в твоей клятве?

Он улыбается в ответ и, поймав мою ладонь, прижимает ее к губам, оставляя легкий поцелуй.

— Подожди чуть-чуть, и узнаешь. Всему свое время, Яна.

Чуть-чуть? До года Алины несколько месяцев. Но решаю не говорить об этом вслух.

Пусть все идет своим чередом.

Эпилог

Спустя несколько месяцев

— Я же говорила, что к году догонит доношенных сверстников, — произносит Елизавета Сергеевна, заканчивая осмотр Алины.

Дочь совсем не хочет сидеть на месте. Вертится волчком, пытается забрать стетоскоп у врача. Это вызывает у нас обеих улыбку. В последнее время у меня словно крылья за спиной выросли, хочется парить от счастья.

— Позвоню сегодня Изморову, скажу, какие вы молодцы и что к нему на прием вам пока не нужно. Если и дальше так будет, папа и мама в спорт тебя отдадут, да? — Елизавета Сергеевна гладит Алину по плечу.

Бусинка безо всякого смущения улыбается доктору, когда та продолжает ее нахваливать. В общем-то, понимаю, в кого Алина такая подвижная, сильная и упрямая, от этого радостно на душе. Но в то же время тревожно, потому что детство Андрея состояло сплошь из травм. Да и мое тоже. Всегда находили приключения на свои пятые точки.

— Когда нам в следующий раз прийти? — спрашиваю я, собирая Бусинку домой.

— Через три месяца. Если я буду в командировке, то покажитесь Сергею Викторовичу.

Хочется одновременно плакать и смеяться от счастья, но вместо этого позволяю себе обнять Елизавету Сергеевну и пригласить ее на нашу с Андреем свадьбу.

— Разумеется, я приду, спасибо, — улыбается она. — По крайней мере постараюсь. В этот день у меня две операции, ко времени быть не обещаю, но посмотреть на вас, счастливых и красивых, очень хочу.

Я отдаю приглашение, и мы с Бусинкой выходим из кабинета.

В мыслях сумбур, в теле слабость. Прижимаю Алину к себе и целую в макушку. Сверстников мы, конечно, еще не догнали, Елизавета Сергеевна преувеличила достижения дочки. Но в целом Алина очень активная, выносливая и умненькая девочка. А мы с Андреем делаем все, чтобы она была еще и здоровой.

— Сейчас к папе поедем, — говорю вслух. Сажаю малышку в кресло и пристегиваю, даю ей в руки любимую игрушку.

На вторую половину дня у меня запланировано много дел. Свадьба через несколько дней, а я ничего не успеваю. С младенцем на руках это и нереально.