Самурай
Шрифт:
— Что с Веласко?
— Мы распрощались с ним в Маниле.
— Что он собирается делать в Маниле? — настойчиво расспрашивал Цумура. — Не говорил, что снова приедет в Японию?
Самурай решительно покачал головой. Он, разумеется, прекрасно помнил признания Веласко, но считал, что сейчас говорить о них не место.
— Княжеству Веласко больше не нужен. Сёгун запретил исповедование христианства во всей Японии. И тем, кто проповедует и распространяет христианство, Его светлость не разрешит появляться в своих владениях. Это относится
Самурай почувствовал, что у него на лбу выступил пот. Почувствовал, как дрожат колени Ниси, в почтительной позе сидевшего рядом с ним.
— Принял ли христианство кто-нибудь из ваших слуг?
— Нет. — Голос Самурая звучал пронзительно.
— Вы уверены?
Самурай молчал потупившись.
— Ну что ж, на этом и покончим, — впервые улыбнулся Цумура. — Насколько мне известно, путешествовавшие вместе с вами купцы приняли христианство, но сделали они это ради торговых выгод, это была простая уловка, и я ограничился тем, что потребовал от них письменного отречения. Но вы самураи. И ваше поведение заботит меня значительно больше.
Самурай чувствовал на себе взгляд Мацуки, сидевшего рядом с Цумурой. Он с грустью вспоминал его слова, сказанные при расставании в Мехико. Мацуки по-прежнему старался не смотреть на него.
— Знайте, что взгляды Его светлости и позиция Совета старейшин изменились. Княжество больше не стремится к торговле с южными варварами и не станет добиваться каких бы то ни было привилегий. Его светлость отказался от мысли о торговле с Новой Испанией.
— Значит… — сказал Самурай сдавленным голосом, — причина, побудившая послать нас в Новую Испанию…
— Да, обстоятельства изменились. Ваше долгое путешествие в страны южных варваров, как я могу предположить, было трудным. Но Совет старейшин уже не нуждается в Новой Испании. И огромные корабли, способные пересекать море, тоже больше не нужны.
— Значит… наша миссия…
— Вы освобождены от выполнения миссии. Самурай с трудом сдерживал дрожь в коленях.
Он изо всех сил пытался не дать вырваться наружу воплю возмущения и горя. Старался держать себя в руках, чтобы не выдать охватившую его досаду и печаль. Господин Цумура как о безделице говорил о том, что их путешествие было совершенно бессмысленно, абсолютно бесполезно. Зачем же тогда они пересекали бескрайнюю пустыню Новой Испании, путешествовали по Испании, добрались даже до Рима? Он вспомнил горестные похороны Тародзаэмона Танаки в Веракрусе. Ради чего умер Танака?
— Я… — Самурай по-прежнему сидел потупившись, — я и Кюскэ Ниси не представляли себе ничего подобного.
— Вы и не могли это представить себе. Совет старейшин не имел возможности сообщить вам об этом.
Если бы в комнате никого не было, Самурай бы громко рассмеялся — от бессмысленности того, что они совершили. В этот момент потупившийся Ниси, изо всех сил прижимая кулаки к коленям, мертвенно побледнев, закричал:
— Какими же глупцами мы были!
— Вы
— Я принял христианство.
Цумура удивленно посмотрел на Ниси, сделавшего такое признание. В комнате воцарилась напряженная тишина. И в наступившей тишине Мацуки впервые посмотрел на Самурая и Ниси.
— Это правда? — произнес наконец Цумура тихо. — Тогда…
— Это было сделано не по доброй воле. — Самурай решительно удержал Ниси, пытавшегося что-то выкрикнуть. — Мы думали, что это благоприятно отразится на выполнении нашей миссии.
— Вы, Хасэкура, тоже приняли христианство?
— Да. Но так же, как и купцы, не от чистого сердца.
Не проронив ни слова, Цумура сурово взглянул на Самурая и Ниси. Через некоторое время он сделал знак, и один из сопровождавших его чиновников поднялся и поспешно покинул комнату. Цумура тоже встал. Их одежды издавали шуршащий звук. Последним шел Мацуки, на мгновение он остановился и обменялся взглядом с Самураем и Ниси.
Оставшись одни, они долго сидели в прежней почтительной позе, опершись руками о колени. В комнате было тихо, слабый свет проникал со стороны веранды.
— Я… — Глаза Ниси были полны слез. — Я сказал то, чего говорить не следовало.
— Оставь. Все равно Совету старейшин рано или поздно это стало бы известно.
«Я прекрасно понимаю, почему тебе хотелось во весь голос закричать, что ты принял христианство, — хотел было сказать Самурай, но удержался. — Я и сам готов был выплеснуть переполнявшую меня досаду и горечь на господина Цумуру, на Совет старейшин, на стоящие за Советом старейшин могущественные силы».
— Что же теперь будет с нами?
— Не знаю. Решать господину Цумуре.
— Это… — Ниси улыбнулся сквозь слезы, — неужели это и есть вознаграждение?
«Нет, это наша судьба, — подумал Самурай. — И это было предопределено в тот момент, когда мы покинули Цукиноуру». Ему даже казалось, что он уже давным-давно знал, что все так и будет.
Оставив в Цукиноуре Ёдзо и остальных слуг, Самурай и Ниси последовали за господином Цумурой, чтобы доложить обо всем Совету старейшин и написать отречение от христианства. Это делалось по приказу господина Цумуры.
Замок Его светлости за время их отсутствия значительно разросся. Была сооружена новая белоснежная угловая башня, вход в замок преграждали теперь массивные главные ворота, доставленные сюда с Кюсю. Вошедшему в ворота дорогу преграждали несколько рядов укреплений: изогнутые, как мечи, каменные изгороди и неприступные, с многочисленными бойницами, стены. Самурая и Ниси провели в какое-то помещение.
Дощатый пол в комнате блестел темным лаком. Был еще день, но здесь царили полумрак и тишина, не было никакой мебели, лишь в дальнем углу виднелась почти вертикальная лестница.