Самурай (пер. В. Гривнина)
Шрифт:
— Совершенно естественно. Страна, откуда вы родом, господин Веласко, получает такие огромные барыши только потому, что строит корабли, способные пересекать безбрежное море, а испанские капитаны — искусные мореходы. Вряд ли Испания захочет делиться своими барышами с другой страной. Она вряд ли обрадуется, если это безбрежное море станут бороздить японские суда.
— Коль скоро вы все понимаете, мне добавить нечего, — невесело усмехнулся Миссионер. — Но тогда почему вы тем не менее строите большой корабль?
— Господин Веласко, мы действительно хотим завязать торговые
15
Рикудзэн — современная префектура Мияги.
— Совершенно верно.
— Что же нам делать? — Господин Сираиси, словно попав в затруднительное положение, нервно постукивал пальцами. — Скажите, падре, у вас нет никаких мыслей о том, как установить прямые торговые связи между провинцией Рикудзэн и Новой Испанией?
Услыхав непривычное в устах японца слово «падре», Миссионер потупился. Он не хотел, чтобы все увидели, как он взволнован. В Эдо его еще ни разу не называли «падре». Ведь жить там ему было разрешено не как священнику, а только как переводчику. И вот сейчас господин Сираиси умышленно назвал его «падре». На улице шел снег, царила тишина.
Сановники молчали и пристально смотрели на него.
— У меня нет никаких идей. Я… и в Эдо, и здесь… всего лишь переводчик.
— Как в Эдо — не знаю. А здесь, господин Веласко, вы прежде всего падре, хотя и выступали в качестве переводчика, — тихо сказал господин Сираиси. — Во владениях Его светлости христианство не запрещено.
Он был прав. Множество верующих, изгнанных из Эдо и других территорий, подвластных непосредственно найфу, в поисках таких мест, где их не будут преследовать за веру, бежали во владения Его светлости. Большинство из них работало там на золотых приисках. Здесь священникам не было нужды скрываться, как в Эдо. А христианам не было необходимости выдавать себя за буддистов.
— Господин Веласко, вам бы не хотелось пригласить сюда падре из Новой Испании?
Господин Сираиси говорил ласково и приветливо. Чтобы не поддаться его заискивающему голосу, Миссионер так сильно сжал руки, что даже вспотели ладони. Он был очень самолюбив, и насмешка японца была бы ему крайне неприятна.
— Вы смеетесь надо мной? Я вам не верю.
— Хм, почему же?
— Когда-нибудь по приказу найфу и во владениях Его светлости запретят христианство.
Сердитый голос Миссионера рассмешил господина Сираиси и сановников.
— Нет, этого никогда не случится. Уж во всяком случае, во владениях Его светлости найфу никогда не запретит христианство.
— Вы хотите сказать, что во владениях Его светлости христианство не будет запрещено и разрешат новым падре прибыть сюда? Но за это Новая Испания должна согласиться на торговлю с Японией?
Испытывая еще большее раздражение, Миссионер выпрямился. Раздражение вызвали не японцы, а собственная доверчивость. Он досадовал на себя за то, что поддался сладким речам господина Сираиси.
— Неужели Новая Испания не заинтересована в торговых отношениях с нами?
— Не знаю. — Миссионеру хотелось, чтобы в глазах сановников появилась тревога, хотелось вызвать у них растерянность. — Видимо, ничего не удастся сделать, — покачал он головой. — Миссионер, наблюдая за тем, что испытывают сейчас сановники, сидевшие рядом, точно статуи будд в полутемном храме, радовался их тревоге. — Сведения о казнях христиан в Эдо благодаря иезуитам уже достигли через Лусон и Макао даже Новой Испании. Хотя вы и говорите, что во владениях Его светлости христианство разрешено, там этому так легко не поверят.
Миссионер не упустил случая очернить иезуитов. Он нащупал больное место японцев, и они снова умолкли. Раньше их молчание было уловкой, а теперь, подумал Миссионер, свидетельствовало о растерянности.
— Еще вот что. — Он как бы давал надежду сопернику, которому только что нанес удар. — Для того чтобы Испания, являющаяся метрополией, признала такое торговое соглашение, существует лишь один способ: нужно, чтобы Его святейшество Папа принудил к этому испанского короля… Лицо господина Сираиси неожиданно застыло. Для этих сановников, родившихся и выросших в Тохоку, слова Миссионера были выше их понимания. Находясь вдали от христианского мира, они ничего не знали ни о существовании Папы Римского, ни о его неограниченном авторитете. Миссионер должен был объяснить, что отношения между Папой и европейскими монархами напоминают и даже превосходят те, которые существуют между Сыном Неба, императором Японии, и феодальными князьями.
— Однако Папа почитается гораздо больше, чем император в Японии, — сказал он.
Слушая объяснения Миссионера, господин Сираиси и сановники, постукивая пальцами, молчали, прикрыв глаза. Падавший мягкий снег еще больше усугублял тишину, воцарившуюся в зале; сановники, покашливая, ждали решения господина Сираиси.
Миссионер явственно ощущал их растерянность. Эти люди, которые только что пытались провести его, сами теперь пребывали в полной растерянности. Пользуясь этим, он выложил свою козырную карту.
— Наш орден… — самоуверенно начал он, — пользуется сейчас особым доверием Папы.
— Что же из этого следует?
— Из этого следует: через францисканцев можно передать Папе послание Его светлости. В нем должно быть сказано, что только во владениях Его светлости к христианам относятся доброжелательно, а также разрешают прибытие новых падре, строительство церквей…
Миссионер хотел уже было сказать: «Обратитесь с просьбой, чтобы меня назначили епископом», но вовремя прикусил язык.