Самурай из Киото
Шрифт:
– Никого здесь нет, – ответила Юка. – И людоедов тоже нет, все они заняты в Карамора. Там сейчас неразбериха.
Ну да, вспомнил Натабура, нас же ловят. Как я забыл? Ему так не хотелось никуда идти, а сидеть рядом с Юкой было так приятно, что он на некоторое время забыл обо всем на свете, даже о всех заповедях учителя Акинобу. А заповеди говорили, что давным-давно пора покинуть город, но почему-то он не хотел делать этого.
Однако в глубине сада снова раздались странные звуки.
– Кто здесь?! – крикнул Натабура, безуспешно
Луна только-только появилась из-за высоких раскидистых касива. Желтая, огромная, в сероватых пятнах, улыбающаяся, как Бог веселья – Букуй. Осветила окрестные холмы. Юка вспомнила, как она им четверым подмигнула и как, мягко говоря, изумились карабиды. Все-таки Натабура обладает чем-то таким, о чем она не имела ни малейшего понятия – колотушкой дайкуку. Он воспитан в другой школе, неизвестной в стране Чу. Неужели поэтому он мне нравится? – впервые подумала она как-то определенно, нравится, потому что необычен и скромен? Ну и хорошо, что в этом плохого?
Голос, словно из-за гор, помедлив, робко ответил:
– Это всего лишь я...
Тогда Натабура вскочил, в правой руке у него синевато блеснул кусанаги, в левой – преданный и верный годзука. Ему так хотелось ее защитить, что он пренебрег одним из правил: никогда не начинать движений до появления явной опасности. Да и благополучно забыл, что думал о тюдо – срединном пути.
– Это дух императора Тайра Томомори, – остановила его за руку Юка.
– Какой император? – удивился Натабура. – Кими мо, ками дзо!
Он давно свыкся с мыслью, что вся его жизнь канула в прошлое.
– Я только знаю, что он предпочел броситься в море, но не попасть в плен Минамото, – спокойно объяснила Юка. – Он бродит здесь давно вместе с остальными демонами. Он заблудился. Мы ласково называем его Тако. Тако, покажись.
– О, мой господин! – воскликнул Натабура. – Можно ли тебя увидеть?!
Из темноты выплыла безжизненная тень:
– Спасибо… Я давно отвык от такого обращения.
То ли от страха, то ли от того, что наелся нори – морской капусты, Язаки рыгнул на полвселенной:
– Ой!.. – стыдливо прикрыл рот ладонью.
– Ой… – Луна сморщилась и заслонилась тучей.
Натабура пал на колени и склонил голову. О, сейса! И хотя он видел императора не меньше десяти раз, узнать его не мог – тусклое, оплывшее лицо, наподобие огарка, узкие, опущенные плечи, белые то ли одежды, то ли саван, которые Томомори при жизни никогда не носил.
– Я не смею, сейса…
– Хо-хо… – с нотками благодарности прокряхтел дух. – Теперь я уже не тот, каким ты меня знал. Теперь я тень, которая не может даже выхватить катана, и власть моя только над самим собой. Меня никто не кормит и не холит. Я один-одинешенек и никому не нужен. Охо-хо!
– Господин… – как эхо отозвался Натабура.
Он испытывал огромную, бесконечную печаль. Сколько раз он видел, что жизнь конечна,
– А не ты ли тот мальчик, который один остался в живых в последнем сражении в проливе Симоносеки острова Хонсю? – ласково спросила тень императора.
– Да, сейса – склонил голову Натабура.
Чувство благоговения охватило его – сам император, хотя и мертвый, разговаривает с ним.
– Боги специально сохранили тебе жизнь, чтобы...
В этот момент из темноты выплыли еще две фигуры. Они явно спешили, потому что за ними тянулся длинный фосфоресцирующий шлейф.
– Фу!!! – казалось, они устало вытирают лоб. – Успели! Мы бежали с другой стороны Мира.
Натабура узнал братьев Минамото: Ёсицунэ – низенького, белолицего, с зубами, как у кролика, и высокого и статного – императора Ёримото. По какой-то неизвестной причине их облик остался первозданным, но былая гордыня и величие напрочь исчезли, словно в том мире, в котором они отныне жили, она и не должна была существовать.
– Не бойся! Не бойся! – торопливо воскликнули они. – Теперь мы всего лишь духи, которые не нашли успокоения, теперь мы низшие среди низших. Дело в том, что мы не настоящие, природные духи, а духи мертвых. В твоей власти подарить нам свободу. Мы бродим вечно голодные и холодные в поисках еды и уюта, к которым привыкли. Каждый старается нас унизить. Ни конца, ни края этому не видно. Отпусти нас!
– Отпусти нас!!! – взмолились все трое.
Язаки от страха снова рыгнул – громко и сыто – на всю вселенную. Но на него уже никто не обращал внимания, даже луна.
– Но как, сейса?! – удивился Натабура. – Что я могу? – он оглянулся на Юку, ища ответа. Может быть, она знает?
Ее глаза вспыхнули и оставили в нем след надежды. Много бы он отдал, чтобы это перешло в нечто другое, к чему он стремился всей душой, но этот путь ему еще не был известен.
– У тебя есть Карта. Иди в мир Богов, и пусть они разделят миры и выделят нам место на этой планете.
– Я сделаю все, что в моих силах, сейса, – пообещал Натабура, – как только успокоится город и нас перестанут искать.
– В таком случае мы будем предупреждать тебя, если возникнет угроза! – воскликнули все трое и исчезли.
– Я чуть не умер от страха… – с облегчением вздохнул Язаки, прикрывая рот, и уполз переваривать ужин. На прощание он все же не удержался и рыгнул.
Афра же, выглядывая из другой двери, так махал хвостом, что его висячие уши обматывались вокруг головы. Глаза его весело блестели, а розовый язык свисал между нижними клыками.