Самсон и Надежда

Курков Андрей Юрьевич

Глава 11

– Васыль, чаю сделай! – крикнул товарищ Найден кому-то, увидев поднимающегося по лестнице с красными перилами вчерашнего озабоченного письменным столом визитера.

Завел Самсона Найден в тот же кабинет, и поразился парень сразу происшедшим за ночь изменениям – теперь кроме его стола и стула под другой стенкой стоял книжный шкаф без книг, а по бокам –

два важных купеческих кресла. Перед правым из них – шахматный столик.

– Садитесь! – указал Найден именно на это кресло, возле которого столик стоял. – Сейчас чаю попьем!

Самсон осторожно опустился, и приняло его кресло как некую значительную особу. Усадило оно его в себя мягко и уважительно. Так, что даже сам он себя на мгновение важным почувствовал.

– Прочитал я вашу реляцию, – выдохнул задумчиво Найден. – Хорошо пишете!

В кабинетное помещение зашел с двумя кружками чаю стариковатый, сутулый мужчина с проседью в волосах. Протянул одну кружку опустившемуся во второе кресло Найдену, а вторую – Самсону.

– Хорошо пишете, – повторил Найден, когда Васыль вышел. – Давно так легко не читал! И мысли умеете излагать точно и детально!

– Спасибо, – ответил Самсон на похвальбу, ожидая от говорившего скорейшего перехода к сути вопроса.

Суть вопроса тоже прозвучала, но визитера не порадовала.

– Вынужден наложить на вашу реляцию отказ, – после паузы проговорил Найден грустно. – Ответственного сотрудника, который реквизировал стол, накажем за два проступка по должности: за реквизицию не подлежащего реквизиции и за невыдачу документа о реквизируемом столе. Но стол, – Найден бросил на упомянутый предмет разговора задумчивый взгляд, – стол нам очень нужен. Дел все больше, а работать не на чем, да и почти некому…

Он повернулся теперь лицом к Самсону и посмотрел на него выжидательно.

Самсон сник. Понял он, что зря вечером накануне так старался выводить карандашом по бумаге убедительные мысли.

– Я вижу, он вам дорог, – участливо добавил Найден.

– Это стол отца, в ящике его… наш семейный паспорт…

– Ну, эти документы скоро не будут иметь смысла, выдадим новые, – Найден отпил горячего чаю и, видимо, обжег губу о край кружки, скривился.

– А вы к деникинцам как относились? – спросил, отвлекшись от ожога.

– Никак, плохо.

– А к гетьману?

– Как все, – осторожно ответил Самсон. – Так же, как и к его немцам!

– Ага, – закивал Найден. – А директории сочувствовали?

– Почему? – удивился парень вопросу.

– А нашей, рабочей власти?

Самсон посмотрел вдруг на собеседника с реальной жалостью во вгляде.

– Вам сочувствую, – сказал он, имея в виду именно этого уставшего, давно не высыпавшегося собеседника с почти утраченными из-за образа жизни чертами лица.

Найден помолчал, потом подошел к столу, взял написанную накануне реляцию, снова опустился в кресло.

– Я могу вам помочь, только если вы захотите помочь нам, – сказал он.

– Это как же?

– Мы должны остановить уличный

бандитизм и беспорядок. Нам нужны решительные, – при этом Найден бросил взгляд на истрепанную бинтовую повязку Самсона, – решительные и грамотные люди… Если вы согласитесь, этот стол будет вашим рабочим столом! И весь кабинет будет вашим! Мы тут еще кушетку поставим, чтобы можно было отдохнуть, не покидая помещения!

– Это как? Кем я тут буду? – Самсон огляделся по сторонам, примеряясь к кабинету.

– Ну по должности – это мы решим, а по службе будете бороться с грабежами, будете на страже порядка! Всем, чем сможем, мы вас обеспечим. Талоны в советскую столовую я вам смогу хоть завтра выдать, если согласитесь!

Самсон чуть помедлил с ответом. В его памяти снова сверкнула сабля, которой убили отца, и вторая сабля, отсекшая его ухо, ухо, лежащее теперь тут, в этом кабинете, в верхнем левом ящике отцовского стола. Выходило так, что сам стол переехал из квартиры в милицейское учреждение, чтобы отомстить за смерть хозяина, чтобы принять участие в борьбе за порядок, которого теперь не было нигде, даже в самой его, Самсона, квартире, где лежали украденные и награбленные Антоном и Федором вещи.

– А оружие дадите? – Он посмотрел на собеседника пристально, почти требовательно.

– Конечно!

– Я согласен, – сказал Самсон, и тут же его губы пересохли. Захотелось чаю, уже чуть подостывшего, а значит, не такого обжигающего.

– Правильно, – кивнул Найден. – Сейчас я принесу бумагу, и мы все оформим по правилам.

– И можно будет из ящиков вещи забрать?

– Это же ваш стол, можете забрать, можете хранить. Только опечатывание должен товарищ Пасечный снять. Он опечатывал, он и распечатать должен.

Глава 12

– Наденька про вас рассказывала, – улыбнулся при рукопожатии Трофим Сигизмундович, невысокий, чуть сутулый мужчина лет пятидесяти, с животиком, арестованным жилеткой, надетой поверх белой рубашки, и с накинутым на плечи пледом. – У нас с дочечкой очень доверительные отношения! Проходите! Милочка, поставь чаю! – Это он уже крикнул жене, которая тут же выбежала из комнаты, чтобы выполнить поручение.

Отец Надежды усадил Самсона на мягкий стул, сам присел на кушетку рядом.

– Она вот-вот появится, наша Наденька. К тетушке побежала, тетушка тут рядом живет!

Чувствуя при отсутствии Надежды осторожную дистанцию с ее впервые встреченными родителями, Самсон медлил с разговором. Однако понимал, что молчать невежливо.

– Холодновато у вас, – он осмотрелся по сторонам в поисках печки. Увидел ее в противоположном углу, выстроенную столбиком и покрытую изумрудного цвета кафелинами.

– Неужели у вас теплее? – удивился Трофим Сигизмундович и забросил на ноги боковые края накинутого пледа. – Мы-то почти привыкли! Но весны ждем с нетерпением!