Самозванка
Шрифт:
Янис, бросив на него дикий взгляд, благоразумно решил промолчать. Да и спорить, в общем-то, было не о чем: грозная эскадра, вооруженная длинноствольной артиллерией, равных себе не имела. Ни в одном из океанов.
— Жаль, что нельзя взять приз! — в адмирале вдруг проснулся пират. — Столько добра на дно пойдет… — вытянув шею и пытаясь дотянуться до уха бородатого богатыря, он горячо зашептал: — Ты представляешь, сколько там опия? Англичане бегут, как крысы. С этим конвоем идет все, что они награбили за эти годы. Сокровища Великих Моголов, алмазы, золото, серебро… И кому только в голову пришло отдать этот идиотский приказ?
Янис лениво потянулся, звучно хрустнув позвонками. Ухватив двумя пальцами лацканы адмиральского камзола, он негромко сказал:
— Ламбро! Если бы наши деды не были добрыми соседями, если бы наши отцы не протирали вместе лавку невольничьей галеры, ты уже болтался бы на рее. Я не слышал, что ты мне говорил, но запомни — слух у меня хороший! Корсар безмятежно улыбнулся.
— Молод ты и зелен. Думаешь, я не знаю, зачем тебя колдун ко мне отправил? Запомни и ты: слово Каччиони крепче булатной стали… — безнадежно махнув рукой, он с горечью закончил: — Ты просто не понимаешь, каково это — иметь лучший в мире флот, душу вольного брата и ходить под имперским флагом… Тяжело.
— Хватит! — жестко отрезал Янис. — Займись лучше делом! Нам еще полдня конвой догонять.
— На суше будешь командовать, — огрызнулся корсар. Приложив ладонь ко лбу, он вгляделся в даль. — Как только минуют мыс, поднимем паруса. Никуда они не денутся — в этих водах я хозяин… — с этими словами он отправился на нос, переваливаясь как утка. Извечной походкой моряков.
Проводив его задумчивым взглядом, Янис кивком головы подозвал есаула охранной роты, из числа которой и были направлены два взвода на усиление эскадры. Так, по крайней мере, было это представлено адмиралу. Указав глазами на удаляющуюся фигуру, личный телохранитель казачьего атамана молча провел указательным пальцем по горлу.
Ожидание само по себе мучительная вещь. Вдвойне оно мучительней, когда на кон поставлена судьба твоей семьи. Целый месяц терзал себя Эдвин ван дер Брюйтен, рисуя в воспаленном воображении один ужас страшнее другого. Проданные без покрытия бумаги стояли крепко, как портовый пирс во время летнего штиля. И если бы не Тим де Клер с его неиссякаемым оптимизмом и железной волей, то неизвестно чем бы все окончилось. Скорее всего, он вышел бы из игры и удавился в пока еще собственном амбаре, не дожидаясь грядущего позора.
Он выдержал. Это стоило ему седых волос в редеющей шевелюре и желудочных колик, но он выдержал. Первая ласточка прилетела неделю назад, принеся ошеломляющую весть: англичане бегут из Индии. Дрогнули котировки Британской Ост-Индской Компании, дрогнули, но остановились. Следующая новость повергла всех в шок: толпы восставших штурмуют Бастилию. А затем все завертелось в круговороте событий. Под Бостоном полностью уничтожен американский экспедиционный корпус. Пал Версаль под натиском революции. Разгромлена эскадра адмирала Брейга в Бенгальском заливе. Туземцы захватили Калькутту.
Амстердамская биржа сошла с ума. Со всех концов Европы летели взмыленные курьеры с один единственным приказом: продавать, продавать, продавать. Безостановочно падали котировки французских долговых бумаг и акций Компании. Тим и Эдвин каждый вечер собирались в любимой таверне и столбиком считали прибыль, низко склонившись над столом, и едва не касаясь лбами друг друга. Для выкупа закладных не хватало самой малости.
А
Тим напился и впервые за последние полгода заснул безмятежным сном. Не было у него больше забот и хлопот. И лишь одна мысль крутилась в голове, прежде чем он провалился в забытье: на биржу он больше ни ногой.
ЭПИЛОГ
— Она красивая! Даже слишком! — Юлька произнесла это с ревностью, не забыв бросить подозрительный взгляд на Дениса.
— Угу, — сказал он, на всякий случай прикрыв ухо ладошкой. А что он еще мог сказать?
— А ты что так долго делал в Америке? — продолжался допрос с пристрастием.
— Да где же долго? — возмутился Денис. — И месяца не пробыл. Сразу к тебе направился.
— В Париж, — уточнила Юлька. — К француженкам. Денис сделал попытку защититься:
— Сначала я поехал в Лондон. Юлька фыркнула:
— Тебе нравятся эти рыжие кикиморы с лошадиными физиономиями? У тебя совсем вкус испортился.
Он счел за благо промолчать. Выручил Потемкин, укоризненно покачав головой:
— Юлия Васильевна! Ну, нельзя же так! На нас уже гости оглядываются.
Гости смотрели не на них. Роскошный Имперский зал дворца Топкапы сверкал и благоухал. Сверкал бриллиантами делегаций и благоухал лепестками миллионов роз, устлавшими благородный мрамор тронного зала. Античным изваянием застыл почетный караул во главе с Улкахом. На коронацию русской принцессы прибыли все получившие приглашение. Прибыли, невзирая на пылающую Европу.
Старый Свет трясло. Три года назад финансовый мир был взорван трактатом, опубликованным самым известным и удачливым биржевым игроком. Пока ученые мужи проводили время в дебатах, практичные банкиры приняли руководство к действию. Первые плоды появились уже через полгода. А еще через год в Европе начался ажиотаж. Студенты Оксфорда, Гарварда и Сорбонны зубрили новые термины. Фьючерс, опцион, синдицированные долговые обязательства, портфель ценных бумаг… Для обывателя это звучало как заклинание индейского шамана. Но это действовало! Пухли на глазах счета вкладчиков, росло состояние владельцев акций.
Пришла эпоха процветания, — такими заголовками пестрели первые полосы газет. Наступил новый золотой век, — вещали с трибун политики. Жажда быстрой наживы охватила всех, начиная от уличного сапожника и заканчивая аристократом в двадцатом поколении. Острожные голоса, раздававшиеся время от времени, тонули в восторженном хоре поклонников новоявленного финансового гуру. На лекции Полярного Лиса невозможно было попасть. Обаятельный индеец разбивал сердца юных барышень и вызывал брожение в умах убеленных сединами государственных мужей. С чьей-то легкой руки к нему приклеилось новое прозвище. На русский манер. И на красочных афишных тумбах европейских городов пестрели радостные объявления: «К нам едет месье Песец!».