Самозванка
Шрифт:
— Просыпайся, хватит прятаться за чужой спиной. Мы проговорили с ним до поздней ночи, и мне почти удалось убедить его, что ты лгала не из подлости, а просто по глупости, из-за того, что мог расстроиться твой план усыновить Джонни.
Этот хвастливый и преувеличенно веселый тон трудно было переносить, и Кэти уткнулась лицом в подушку. В голове у нее стучало, а глаза по-прежнему были на мокром месте. Ей совсем не хотелось вставать. И лучше всего — никогда.
Она могла себе представить, что Корди наговорила Хавьеру, каким отвращением засверкали его глаза, и лишь воспитанность помогла ему сдержать свой острый как бритва язык, а андалузская гордость — свести вопрос
Кэти почувствовала, как прогнулся матрас, когда Корди села на ее постель.
— Я встала еще засветло, — продолжала Корди. — В данных обстоятельствах я посчитала это необходимым, немного пошныряла по усадьбе и нашла нашего непредсказуемого хозяина. Представь себе, он муштровал лошадь. Господи, он просто великолепен! Сплошное изящество и воплощенное мужское начало. Если ты еще не знаешь этого, его конюшня находится под патронажем Королевской школы верховой езды, а это, судя по всему, дает ему право заниматься разведением чистокровных испанских лошадей. Я почти уверена, что мне удалось уговорить его взять меня с собой на очередное представление — сегодня, по счастью, как раз такое состоится, — а после этого, конечно, на обед. Он сказал, что ему надо отлучиться в город по делам, но заверил меня, что это не надолго. Вот почему я заскочила к тебе поболтать. Потом у меня не будет на это времени, если мы уедем.
— Какое насыщенное у тебя утро! — Резкость в голосе Кэти смягчила подушка, и боковым зрением она увидела, как сестра пожала плечами, стрельнув в нее строгим взглядом.
— Любой интерес к человеку хорошо оплачивается.
Оплачивается… Теперь речь всегда будет идти только об этом. Сколько я помню Корди, та всегда все просчитывала наперед; все, что она делала или говорила, диктовалось материальными интересами. А ее собственные интересы были превыше всего.
Так что сейчас было не время давать выход своим чувствам. Кэти вздрогнула и, все еще уткнувшись в подушку, напряженным голосом проговорила:
— Я думала, что ты захочешь взглянуть на Джонни, а не на лошадей, какое бы чудесное представление они там ни устроили. Ты не видела ребенка уже несколько месяцев.
— Сначала то, что важнее. Тут я никогда не ошибалась, ты это знаешь или уже должна была бы знать. Если Хавьер готов жениться на матери своего племянника, мне не пристало сидеть сложа руки и ждать, когда он по ошибке женится не на той женщине. Кроме того, за ребенком хорошо ухаживают, да и ты, насколько я понимаю, не все время проводишь у его кроватки. Так что не будь такой занудой!
За все шесть месяцев Кэти первую ночь спала вдали от малыша, но у нее не было никакой возможности объяснить Корди, почему они с Хавьером оказались здесь, что это была его идея провести пару дней вдвоем, пока их не закружит хоровод счастливых приготовлений к свадьбе.
Она охотно согласилась на это предложение, потому что оно давало ей время рассказать ему всю правду, а ему давало возможность — если таковая потребуется — отказаться от своего предложения, благо никто о нем не знал, кроме доньи Луисы, а та достаточно умна и неболтлива.
— Вы вообще с Хавьером говорили о ребенке? — спросила Кэти и только скрипнула зубами, услышав ответное мурлыканье Корди:
— Нет, а зачем? Твое письмо яснее ясного сказало мне, чего он хочет: получить ребенка своего умершего брата во имя фамильной чести и всего такого прочего. У нас были другие темы для разговора. Я не собиралась сразу брать его за горло, просто рассказала, как я предана своему сыну, как скучала без него, как у меня болело сердце, когда мне пришлось оставить его с тобой, пока я зарабатывала на жизнь.
— Я сейчас тебя ударю! — прохрипела Кэти. — Не притворяйся, что забыла, как бросила его на меня и уехала. Ты же сама предложила мне усыновить
Корди перестала разглядывать свои ухоженные руки, ее глаза сузились, пробежав по вспыхнувшему лицу Кэти, и она насмешливо проговорила: — Смотри, как ты изменилась! Еще совсем недавно ты спотыкалась на каждом шагу, и мне приходилось разбираться с твоими проблемами, пока ты смотрела на всех сквозь розовые очки. Помнишь Дональда, твою первую настоящую любовь? Ты и в нем не видела ничего дурного, разве не так? Жалкое было зрелище. — Корди поднялась на ноги, в глазах у нее было презрение. — Ты была нужна ему для постели, а когда он тебя получил, то понял, что овчинка выделки не стоит. Он сам говорил мне это. А еще он не мог поверить, что мы сестры, говорил, что, наверное, мне досталась и твоя доля того, что должно ублажать мужчин. Раз ты уж так хочешь знать, я забеременела не специально. — Она подошла к зеркалу у туалетного столика и, взяв щетку Кэти, начала расчесывать свои белокурые волосы. — Я забыла таблетки дома, когда ехала на ту вечеринку. И если бы не набралась там, ничего бы не случилось. Сначала я хотела сделать аборт, а потом начала прикидывать, как обратить ситуацию себе на пользу. Остальное ты знаешь.
Ничего-то я не знаю! — с горечью подумала Кэти. Я восхищалась своей сестрой, отказавшейся от блестящей карьеры, принявшей трудное решение родить ребенка и воспитывать его одной, даже если его отец не захочет ничего знать о нем. Я предпочитала видеть лучшее, а не худшее. И как столь очаровательное создание может быть таким эгоистичным, нацеленным только на собственную выгоду?!
Неужели Хавьер сразу влюбился в эту искаженную, хотя и более красивую версию меня? Даже осознание того, что Дональд, которого она продолжала считать своим другом и после окончания их короткого романа, так оскорбительно отзывался о ней в разговорах с сестрой, бледнело и уже не имело никакого значения в сравнении с тем, что Хавьер легко вычеркнул ее из своей жизни, переключившись, судя по всему, на Корди.
Правда, он никогда и не говорил, что любит меня, он утверждал, что теперь уже никогда никого не полюбит, что женщина пробуждает в нем только желание и страсть, а сердце остается холодным.
Но неужели все, что между нами было, не затронуло в нем ни одной струны? Он даже не попытался поговорить со мной, узнать, почему я обманывала его. Теперь, когда он знает, что не зависит от меня, я ему не нужна. А Корди станет гораздо более эффектной женой.
Когда Кэтти спустила ноги с постели, чтобы уйти из этой комнаты как можно скорее, Корди подтвердила ее самые мрачные мысли, перестав любоваться своим отражением в зеркале и заявив:
— Господи, как ты ужасно выглядишь! — Голова ее склонилась набок. — Похоже, ты плакала. Только не говори мне, что ты и правда влюбилась в этого роскошного испанца. Неужели ты и в самом деле думала, что сможешь стать его женой и выйти сухой из моря своего вранья?
— Ты все шутишь! — сказала Кэти. Гордость не позволяла ей подтвердить, что она рассчитывала на такое чудо. — Стала бы я писать тебе, если бы у меня был такой план!
— Это хорошо. — На какое-то мгновение глаза Корди потеплели. — Мне было бы неприятно, если бы ты страдала из-за этого. Можешь не верить, но это так. Я многим тебе обязана, и не думай, что я этого не понимаю. Когда мы с Хавьером поженимся, ты всегда будешь желанным гостем в нашем доме. Я же знаю, как много значит для тебя малыш. Так что не расстраивайся, ты сможешь видеть его всегда, когда пожелаешь. Я знаю, ты будешь лучшей тетушкой, о какой может только мечтать любой ребенок.