Самозванка
Шрифт:
Кроме того, она самозванка, выскочка. Она не настоящая леди, и лорды это поймут тотчас. Кого она пыталась обмануть, присвоив себе звание и титул? Ее обвинят в убийстве и приговорят к смерти через повешение.
— Графиня спустится через несколько минут, — сказал Талли Катарине.
Катарина с нетерпением дожидалась леди Хардинг. Леди Деафильд лишилась матери в раннем детстве, и графиня Сюзанна была ей больше чем другом, она заменила Катарине родную маму. Девушка знала, что Блэйк возьмет на себя труд объяснить разрыв помолвки родителям, но с графиней Катарина считала
— Не соблаговолите ли подождать графиню в золотой гостиной? Там как раз находится лорд Фар-лей.
— Чудесно, — набравшись смелости, заявила Катарина, — тогда мне удастся скоротать время в компании сэра Джона.
С Джоном она не виделась со дня их печального объяснения и очень скучала по нему.
Она помедлила возле двери в гостиную, откуда доносились странные звуки, похожие на сдерживаемое рычание. В недоумении девушка отворила дверь.
Джон сидел на кресле, какого Катарина не видела никогда в жизни. Вместо ножек у кресла были колеса, и оно могло перемещаться. Для этого Джон руками поворачивал огромные, как оглобли, колеса. В тот момент, когда Катарина приоткрыла дверь, кресло катилось в противоположную сторону. Джон пытался остановить его движение, но взялся за колеса слишком поздно. Кресло с силой врезалось в стену. Первый удар пришелся по коленям Джона.
— О Боже! — воскликнула Катарина и бросилась на помощь.
Она схватилась за спинку инвалидной коляски, пытаясь оттащить его от стены.
— Не волнуйся, все в порядке, — успокоил ее Джон.
— Но твои ноги…
— Катарина, мои ноги парализованы, и я ничего не чувствую, или ты забыла? — Голос Джона был печален. Он вовсе не ухмылялся, как делал раньше.
Их взгляды встретились. Катарина ощутила ту тесную, глубокую, прочную связь с этим мужчиной, которую она почувствовала едва ли не с первого дня знакомства с ним.
— Нет, я ничего не забыла, — вышла она из воспоминаний о прошлом.
Она молча склонилась над Джоном и закатала ему обе штанины до колен. Кровоподтеков не было, хотя на коленях набухали сизые синяки. Когда-то быстрые, резвые и мускулистые ноги Джона теперь превратились в тростиночки, лишенные силы. Никогда не видевшая обнаженного мужчины, Катарина удивилась, что ноги Джона сплошь покрыты темно-русыми волосиками. Джон издал неопределенный звук, выражающий неудобство. Катарина, стоя на коленях, не отрывала взгляда от его ног. «Как я люблю тебя», — хотелось воскликнуть ей, но она держалась в рамках приличия. Она спокойно закатала длинные носки и сказала:
— Крови нет. Это не опасно. Джон, пожалуйста, будь осторожен.
Джон не ответил. Сомкнув брови и весь напрягшись, он уже ехал к противоположной стене комнаты, стараясь не натыкаться на мебель.
Катарине пришла в голову мысль, что кресло даровало Джону свободу. Он больше не прикован к кровати, он больше не зависит от помощи окружающих. Он свободен разумом и телом. Кроме того, он начал обращаться с ней по-человечески, без ухмылок, как прежде. Катарина подбежала к коляске Джона и, улучив момент, опустилась перед ним на колени.
— Джон! Это просто невероятно! В этом
— Да, ты права. Это кресло — просто чудо, — улыбнулся Джон.
Сразу же после ареста Виолетты Блэйк связался с Джорджем Доджем, и теперь оба джентльмена стояли возле тюремных ворот. От Доджа Блэйк узнал о том, что женщинам-заключенным позволяется видеться с их супругами, и адвокат решил воспользоваться этим обстоятельством.
Блэйк должен был увидеться с бывшей женой, чтобы морально поддержать ее. После ареста Виолетты он побеседовал с лордом Фэрроу и договорился с ним, что интересы Виолетты, как и раньше, будет представлять Джордж Додж.
Начальник тюрьмы, к которому адвокат обратился с просьбой о свидании, попросил обоих джентльменов подождать и отправил за Виолеттой двух надзирателей. По дороге в тюрьму Додж сообщил Блэйку, что, если истинный убийца не будет найден, они, вероятнее всего, этот процесс проиграют. Блэйк заранее отправил своего верного человека в Париж, чтобы узнать местонахождение Ральфа Хорна. Он настаивал на том, чтобы Джоанна Фелдстоун была подвергнута допросу как можно скорее. Один из них — Ральф или Джоанна — и есть подлинный убийца. Других подозреваемых не было.
В конце тюремного коридора послышались гулкие шаги. Блэйк напрягся всем телом. Дверь, обитая железом, отворилась, и в комнату для свиданий ввели Виолетту Купер. Виконт горько вздохнул: всего один день провела в заключении Виолетта, но она была бледна, непричесанна, лицо ее осунулось, как будто она неделю не ела.
— Виолетта, — сделал ей шаг навстречу Блэйк. Виолетта окаменела. По щекам ее текли слезы.
Она не вымолвила ни слова.
Этого Блэйк вынести не мог. Он бросился к ней и прижал возлюбленную к своей груди. Прошлое осталось в прошлом.
— Виконт Невилл, в вашем распоряжении пять минут, — раздалось из-за спины Блэйка грозное предупреждение начальника тюрьмы.
— Блэйк, — высоким голосом, словно она вот-вот разрыдается, начала Виолетта, — вы приехали, чтобы забрать меня домой? — Она была на грани истерического срыва.
— Они не причинили вам вреда, дорогая? — боясь разочаровать ее ответом, спросил Блэйк.
— Нет, — скачала головой несчастная. — Блэйк, я не могу вернуться в камеру. Там темно и страшно. Там содержат сумасшедших. Они кричат мне непристойности и обзывают меня. Полы там испачканы человеческими испражнениями. Нам дали на обед суп, но в нем плавали тараканы. Там полно крыс. По ночам они выходят из нор в камеру. Я так боюсь!
— Все будет хорошо, Виолетта, я вам обещаю. Он погладил ее по голове. Он употребит все свое влияние, чтобы вызволить ее из тюрьмы.
— Нет, я не вернусь, — разрыдалась молодая женщина. — Мне лучше умереть, чем отправиться обратно.
— Вы не умрете.
— Я не виновна. Но я сбежала, и меня признают виноватой.
— Виолетта, зачем вы тогда скрылись? — воскликнул Блэйк. «Как вы могли оставить меня», — вопрошал он мысленно.
— Я сбежала, потому что очень сильно любила вас, — впервые призналась Виолетта. — Я бежала от своей любви к вам.