Самозванка (Сокровища)
Шрифт:
Они съели ароматный суп, поджаристого цыпленка и какое-то блюдо из креветок, настолько острое, что у нее выступили на глазах слезы. Все это они запивали китайским пивом. Наконец Одри почувствовала, что напряжение, сковывавшее ее плечи, отпускает, и она смогла расслабиться.
После еды подали бледный чай с тонким цветочным ароматом. Она вдохнула жасминовый запах, и ее пальцы разжались. Чашка упала на стол, горячий чай полился ей на колени.
– Одри, что с тобой? – испугался Зак.
Как только она почувствовала
– Что ты вспомнила? – спросил Зак, глядя ей прямо в глаза.
– Все.
Одри начала вытирать чай салфеткой, стараясь не смотреть на него. Она повторяла себе, что это может оказаться ошибкой, но ничего не помогало: она знала.
Зак схватил Одри за руку и повернул к себе лицом.
– Говори же, черт возьми!
– Мне кажется, я знаю, кто напал на меня в мотеле, – неохотно ответила она.
– Что? – удивился Зак.
– И знаю, кто писал мне записки с угрозами, – продолжала она.
– Откуда?
– Этот чай... Он пахнет жасмином. Тот же самый запах. Так пахли записки и человек, который напал на меня.
Зак нахмурился и сжал челюсти.
– Юнис, – мрачно сказал он.
Одри молча кивнула, не желая говорить вслух то, о чем они оба думали: его мать убила Джинни Слэйд.
Им все-таки удалось уклониться от встречи с репортерами, хотя новость уже распространилась со скоростью лесного пожара: Одри Нэш – это Ланден Дэнверс. Газеты Сан-Франциско пестрели сенсационными заголовками, и, когда они на следующий день прилетели в Портленд, съемочные группы уже караулили их везде: у отеля «Дэнверс» и у дома Джейсона. Рано или поздно Одри придется сделать заявление для прессы, но прежде всего она хотела посмотреть в глаза женщине, которая пыталась ее убить.
Всю дорогу до дома Юнис на озере Освего Зак молчал. «Дворники» мерно двигались по ветровому стеклу, сбрасывая капли дождя. Зак так сильно сжимал руль, что костяшки пальцев побелели.
В доме, несмотря на дневное время, горело электричество. Пока они шли по дорожке к крыльцу, у Одри от волнения вспотели ладони. Зак громко постучал кулаком в дверь, и вскоре на пороге показалась Юнис в шелковом халате.
– Зак? – обрадовалась она, увидев сына, но тут же заметила Одри, и улыбка исчезла с ее лица.
Зак нетерпеливо толкнул дверь и прошел в дом, который всегда поражал его своей безжизненностью. Все вещи на своих местах, идеальная чистота. Здесь никогда не разбрасывали игрушки, ни одна травинка на газоне не пострадала от детских ног. Так же как и в доме Юнис в Сан-Франциско, где она жила со своим вторым мужем, доктором Лайлом Смитом.
Проходя мимо нее, Зак уловил неизменный запах жасмина, теперь он был для него запахом мести.
– Нам надо поговорить, – бросил он.
– О чем же? – Юнис заставила себя улыбнуться. – Это не может подождать?
– Чего? Пока
– Может быть, ты сначала все-таки объяснишь мне, что происходит?
– Игра окончена, Юнис, – объявил он, не собираясь смягчать удар.
– Но я не понимаю, почему ты говоришь со мной таким тоном, – неискренне запротестовала она.
– Не надо врать!
Одри видела, какую боль причиняет ему эта сцена. Он все еще до конца не верил в вину матери.
Слегка прихрамывая, Юнис ввела их в просторную кухню. В кресле на мягких подушках устроился пушистый кот. В хрустальной вазе стояли свежие хризантемы и ветки папоротника.
Юнис, с недовольно поджатыми губами, автоматически играла роль хозяйки, но ее руки слегка дрожали, когда она наливала кофе в три чашки.
– Мы не будем пить кофе, – сказал Зак.
– Но я буду.
Где-то неподалеку залаяла собака. Персидский кот приподнял голову, зевнул, потянулся и снова закрыл глаза.
– Садитесь, – едва слышно предложила Юнис.
– Нет, спасибо.
– Сядь, Зак, и выпей со мной чашку кофе, – сказала она, выпрямившись. – Может быть, это наша последняя возможность побыть вместе.
Поскольку он не ответил, Юнис села в одно из свободных кресел, высоко держа голову. Одри осталась стоять у окна.
– Ты здесь из-за Джинни, – сказала Юнис, тонкой струйкой наливая сливки в свою чашку.
– Именно так, – жестко ответил Зак.
– Я не убивала ее.
– Ладно, хватит.
– Это правда, – сказала она, умоляюще глядя на Зака.
– Не надо лгать, мама, это не твой стиль, – со злостью сказал он.
– Но я говорю правду, Зак. Конечно, я хотела убить ее, господь свидетель, я хотела этого, но я не убийца. Юнис провела рукой по лицу.
– Ты знаешь, чего меня лишил твой отец, как он издевался надо мной, но я не могла решиться на убийство.
Она отпила глоток из своей чашки и рассеянно посмотрела на кота.
– Если бы я могла убить, убила бы Уитта, после того как он отнял у меня детей.
Зак недоверчиво фыркнул. Он взял у Одри сумочку и вытряхнул на стол ее содержимое. Губная помада, расческа, щетка, кошелек, ключи и, наконец, письма, дубликаты писем, которые она передала в полицию. С отвращением указывая на них пальцем, Зак спросил:
– Разве это не твоих рук дело?
Ее губы задрожали, но Юнис ответила:
– Да, это я писала. – Она судорожно вздохнула и повернулась к Одри. – И я напала на тебя в мотеле. Я была так расстроена, когда увидела вас вместе, это было ужасно.– Я не могла вынести мысли о том, что вы вдвоем. – Юнис поморгала. – Ведь вы же брат и сестра, – добавила она с отвращением. – Мой любимый сын и это отродье Кэтрин.
Она помолчала.
– И все это моя вина, только моя. Если бы я не вмешалась...