Самозванец
Шрифт:
Пробравшись к дому и припав к земле, она остановилась в нерешительности. Кое-что изменилось, и вовсе не потому, что она собиралась незаконно проникнуть в дом.
Решимость не исчезла, но прежней уверенности не было. Уверенности в том, что ее не заподозрят в совершении преступления, как бывало обычно.
– Что ж, Далтон, – прошептала она, – ты был бы рад узнать, что я больше не верю в собственную неуязвимость.
Глубоко дыша, чтобы хоть немного успокоиться, Клара начала карабкаться по стене, цепляясь кончиками
Издав совершенно неподобающий для дамы звук, похожий на хрюканье, она сумела зацепиться за каменный подоконник сначала одной рукой, потом и второй. Напрягшись изо всех сил, она втянула себя в окно и попыталась удержать равновесие на локтях, ненадежно цепляясь кончиками пальцев ног.
Она не лазила по деревьям с детства, но и тогда не часто и только на деревья с удобно расположенными ветками. Клара на мгновение остановилась и стала осматривать окно, пытаясь понять, как его можно открыть.
Оно было закрыто на защелку, но довольно неплотно. Клара легла всем телом на острый выступ подоконника и просунула кончики пальцев в щель. Окно оставалось закрытым. Она потянула сильнее, почти застонав от разочарования.
Окно распахнулось. Клара откинула голову назад, чтобы избежать удара в лицо, и потеряла равновесие. Она почувствовала, что сползает, ее сердце остановилось, она оказалась в том же ужасном положении, как и на крыше, только теперь рядом не было никого, кто мог бы ее поддержать.
Клара приземлилась на мягкий газон под окном и, ошарашенная, не в силах была двинуться с места. Потом хихикнула. Некому ее поддержать? Звучит слишком драматично.
– Ладно, не надо спешить, – пробормотала Клара, поднимаясь с травы. Ягодицы горели, словно в огне, она прикусила язык во время падения. Клара с торжествующим видом посмотрела на распахнутое окно и вновь начала карабкаться вверх.
Вскоре она закинула на подоконник одну ногу, потом другую, затем осторожно соскользнула на восхитительно твердый пол. Далтон может карабкаться вверх и спускаться вниз, сколько ему угодно, решила Клара. Она же выйдет через дверь, если ей это удастся.
Клара прикрыла окно, но на всякий случай не стала закрывать его на задвижку. Итак, она благополучно проникла внутрь.
Внезапно Клара ощутила, что никогда еще не чувствовала себя в такой опасности. Она находилась в самом роскошном доме, который ей когда-либо доводилось видеть. Даже в темноте заметно было мерцание настоящего золота на оштукатуренных стенах, слышалось мелодичное позвякивание хрусталя на люстрах от ветерка, который залетел в окно. О положение Натаниеля в обществе можно было судить по красоте и роскоши его дома.
Если ее обнаружат, наказание последует незамедлительно.
Но ведь и мистер Уодзуэрт не обрадовался бы,
Несколько гостиных располагались одна за другой, и каждая была роскошнее предыдущей. Она улыбнулась, представив, как дворецкий сортирует гостей в соответствии с их статусом и направляет в соответствующие комнаты. Интересно, куда проводили бы ее, доведись ей явиться с визитом?
В доме никого не было, казалось, ее шаги отдаются эхом. Прислуга скорее всего собралась на кухне, радуясь свободному вечеру.
Следующая комната оказалась именно той, которую она искала. Кабинет. Рядом с дверью стоял подсвечник со свечой. Пришлось разворошить угли в камине, чтобы зажечь свечу.
Клара обошла комнату. Обои зеленых тонов, великолепные картины.
Почему у всех мужчин кабинеты выглядят одинаково? Большой письменный стол – размер, конечно же, зависит от значимости мужчины, – то же пресс-папье, то же огромное кресло перед камином, те же полки с теми же книгами, те же картины позади стола, закрывающие…
Сейф. У Освальда сейф прикрывали картины, висевшие позади стола, как и в доме Уодзуэрта. Клара быстро обошла стол и отодвинула в сторону большое полотно. Позади оказался самый большой сейф, который ей доводилось видеть. Она нагнулась и пошарила под оборкой своей юбки.
Там, плотно засунутые в подвязку, находились самодельные отмычки. Она поспешила к сейфу и приподняла тяжелую картину плечом, как рычагом, чтобы не мешала. Замок не поддавался, и она бормотала себе под нос самые непристойные ругательства. Для этого сейфа требовалось нечто большее, чем шляпная булавка и лезвие от ножниц.
Потом она вспомнила трюк, который сработал в кабинете Освальда. Может быть, если она будет думать о Далтоне в некотором неприличном духе, то сможет справиться с замком.
– Лорд Этеридж, – произнесла она шепотом, – клянусь, что я бы ни за что не стала думать о вас подобным образом, если бы от этого не зависела моя жизнь.
Она потерлась лбом о поднятое запястье, словно пытаясь вызвать эти мысли.
Потом позволила себе помечтать. Нет, не помечтать, окунуться в воспоминания. Клара вспомнила его большие руки на своем теле, вспомнила, как его жар перекинулся на нее.
Она вспомнила, как ее сердце распахнулось ему навстречу и каким податливым стало ее тело. Вспомнила, как впускала в вой легкие его дыхание, когда они спаривались, как звери, на полу. Как цеплялась за его плечи, когда он входил в нее, и как ходили ходуном его мускулы под ее пальцами.
Клара вспомнила, как сильно тронули ее одиночество и мрак, царившие в душе Далтона. Как тосковала по его рокочущему голосу. Казалось, он видел ее насквозь – не леди, не служанку, а реальную женщину, проникая в глубину ее сердца.