Самозванец
Шрифт:
– Или… или пришли взносы в кассу взаимопомощи получать, – добавил Ноликов.
– Ладно, представлю, – недовольно согласился Флоров. Но только чтоб это было в последний раз!
– Это мы вам обещаем, – прочувствованно произнёс Ноликов.
– А вы только поклянитесь, что этот предмет не перепрятывали! – потребовал Балдаев.
– Клянусь, – стукнул себя в грудь Юрий Никитич.
– Чем? – деловито поинтересовался Балдаев. – Чем клянётесь?
– Самым дорогим! – патетически воскликнул Флоров.
– А что у вас самое дорогое? – потребовал
Юрий Никитич задумался, пошевелил губами, посмотрел на шкаф и наконец уверенно сказал:
– Габардиновое пальто.
– Идёт, – согласился Балдаев. – Клянитесь…
Глава VI
ФЛОРОВ МЕНЯЕТ ОБЛИК
Новоселье было мрачным, как похороны. Только на Флорове была легкомысленная рубашка цветочками, все остальные пришли в чёрном. Гости были все свои, проверенные. Первое слово было предоставлено товарищу Макаронскому.
– Мы собрались здесь, – сказал он строго и торжественно, – чтобы проводить на новое, более надёжное местожительство известную вам принадлежность товарища Ковшова в лице нашего сотрудника Флорова. Мы хорошо знали товарища Флорова как неважного, несерьёзного работника, пустого и легкомысленного человека. Однако за период, прошедший с момента нашего последнего совещания, обстоятельства несколько изменились. За отчётный отрезок времени мне удалось согласовать с определёнными инстанциями вопрос об этичности глотания принадлежностей руководящих товарищей.
В частности, я имел беседы по этому вопросу с заместителем товарища Ковшова – товарищем Моралюком. Он сообщил мне, что, возможно, товарищ Ковшов захочет сам лично увидеть человека, который проглотил его вещь. В связи с этим нам надлежит подготовиться к такой встрече соответствующим образом. Надо полагать, товарищ Ковшов вряд ли поймёт нас, если узнает, что человек, пошедший на такой шаг, является каким-то заурядным работником, не имеющим даже учёной степени. Товарища Ковшова может задеть это обстоятельство, он может подумать, что мы демонстративно доверяем его принадлежности кому попало. Чтобы этого не произошло, Флорову придется срочно поступить в заочную аспирантуру.
– Я туда не попаду! – замахал руками Юрий Никитич. У меня способностей нет к научной работе!
– Изыщем! – многозначительно сказал Макаронский.
– Но я всё забыл, что в институте изучал!
– Напомним!
– Всё равно я не пройду по конкурсу, – покачал головой Флоров.
– Проведём! – заверил начальник отдела.
– Как это? – не понял Юрий Никитич.
– А так. Напишем ходатайство, рекомендацию дадим. Будете стипендиатом нашего отдела.
– Раз такое дело, надо бы ему репетитора нанять, внёс предложение Ноликов.
– Подождите вы с пустяками, – перебил его Балдаев. Сперва надо выяснить, кто за Флоровым в аспирантуре наблюдать будет. Придётся, видно, и кому-то из нас вместе с ним поступать.
– Это не обязательно, – осадил его Макаронский. Флоров ведь будет заочным аспирантом. Что же касается репетитора, то это
– Да… – растерялся тот, – не жалуюсь.
– Досадно! – поморщился Яков Сергеевич. – Вид у вас не очень интеллигентный. В очках вы выглядели бы культурнее. Ну, ладно, ничего не попишешь! Попробуйте тогда причёску изменить. Лоб закройте, он у вас какой-то невыразительный. А глаза загородите ладонью, будто вы о чём-то задумались… Вот так, хорошо… Сделаете так, когда будете беседовать с товарищем Ковшовым. У вас получается самоуглублённый вид, и в то же время ваши черты будет трудно разглядеть.
– А вдруг товарищ Ковшов спросит, какое у него хобби! – предположил Ноликов, поддевая вилкой солёный огурец.
– Вполне вероятно, – поддержал его товарищ Макаронский. – И тут надо не ударить в грязь лицом. Человек, проглотивший предмет товарища Ковшова, должен обладать широким кругом интересов.
– Может, Флорову начать иконы собирать? – развил свою мысль ободрённый поддержкой начальства Ноликов. – Сейчас это модно. Некоторые интеллигенты увлекаются…
– Да вы что? – постучал себя пальцем по лбу Кондрактов. – Товарищ Ковшов двухгодичные курсы научного атеизма недавно окончил! Он не поймёт такого увлечения!
– Нет, нет, никаких икон! – категорически заявил Макаронский. – Надо придумать что-нибудь другое.
– Может, марки? – спросил Кондрактов.
– Банально, – покачал головой начальник отдела.
– Придумал! – закричал Балдаев. – Автографы коллекционировать! Отличное занятие для культурного человека.
– Нехорошо, – подумав, возразил Яков Сергеевич. Товарищ Ковшов может подумать, что Флоров утащил его именную принадлежность для того, чтобы пополнить свою коллекцию…
– Но у меня уже есть хобби, – робко вставил Флоров. Я… фотографией увлекаюсь.
Макаронский уронил селёдку в тарелку к Балдаеву.
– Как?.. Как вы сказали?.. Чем увлекаетесь?!
– Ф-фотографией, – запинаясь, пробормотал Юрий Никитич.
– Немедленно засветите все плёнки! – распорядился начальник. – Немедленно, в нашем присутствии! Вы, может, и ЭТО успели уже сфотографировать, прежде, чем проглотить?!
– Нет, – вздрогнул Флоров. – Я же в коридоре глотал, а там темно было…
– А плёнки всё-таки засветите! И смотрите не вздумайте рассказать о вашем хобби товарищу Ковшову!
– У вас небось ещё фотоаппарат заграничный? – поджал губы Кондрактов.
– Нет, наш! Честное слово, наш!
– Это не меняет дела. За границей тоже наши аппараты продают. Могли вам оттуда прислать!
– Я вспомнил! – воскликнул Балдаев, с аппетитом обгладывая оброненную Макаронским селёдку. – Вспомнил! У меня соседка лимоны на окне выращивает! Надо у неё семена для Флорова попросить. Пусть он тоже разводит!
– А что? – сказал начальник отдела. – Лимоны – это мысль! Вполне интеллигентно, к тому же без ненужной подоплёки. Как вы считаете, товарищ Кондрактов?