Самозванец
Шрифт:
Цренал обомлел. Собеседник говорил немыслимые вещи. Жрец был очень рад, что предусмотрительно отпустил свидетелей разоблачения самозванца. Теперь он нисколько не сомневался в том, что если бы разговор приобрел нежелательный оборот, то его без всяких затей убили бы. Как и всех остальных, находившихся в комнате. В свете того, что он услышал только что, такой вариант развития ситуации был более чем реален. Ему казалось, что человек, который может настолько легко отказаться от одного бога и утвердить другого, который допускает мысль об убийстве верховного жреца, способен на все. Но он совсем не
Михаил пришел из мира, где религия уже давно не занимала главенствующего положения. К тому же он был знаком с историей. И располагал информацией о том, что могут делать короли с религией, если очень захотят. Так, например, Филипп V, в то время наследный принц Франции, запер кардиналов, которые на протяжении двух лет не могли выбрать нового папу римского. И не выпускал их, пока выбор не был сделан. Или другой пример: авиньонское правление пап. По некоторым данным, король Филипп IV принудил римский престол покинуть Рим и обосноваться в Авиньоне под его «охраной». Это продолжалось более семидесяти лет. Папы были полностью под контролем французских королей. А сколько духовных владык было убито по приказам монархов на протяжении всей истории человечества! Огромное количество! Поэтому для Михаила попытка оказать давление на верховного жреца или даже сместить его не казалась чем-то невообразимым. А была обычным политическим решением в ходе борьбы за власть.
— Я должен подумать, — в конце концов процедил верховный жрец Оззена.
— Думай, — пожал плечами его собеседник. — Хочется верить, что это не затянется. Но пока я буду делать корону и искать верховного ишиба, который может управлять погодой, время у тебя есть.
Принц попрощался и вышел. Раньше он относился к религии безразлично, теперь же начал откровенно недолюбливать.
Глава 40. Инкит выходит замуж
Хочешь быть спокоен — женись. Хочешь быть счастлив — выдай свою девушку замуж.
Переход к новой системе званий прошел относительно спокойно. Офицеры Миэльса, которых Ронел счел достойными доверия, перешли на службу к Михаилу с понижением на два чина. Например, если офицер был сотником, то превращался в сержанта. Исключение было сделано только для двух людей. Они состояли на службе Миэльса, но помогли принцу в первый день после захвата Парма. Мечник-сотник стал лейтенантом, а ишиб, прежде не имевший никакого звания, был прикреплен к полицейскому подразделению Комена в чине капитана.
Давние соратники принца, наоборот, удостоились повышения и почестей. Многие бывшие рабы стали офицерами, что раньше не могло никому даже присниться. А некоторые получили дворянство.
К сожалению, Михаил не мог повысить звания абсолютно всем. У него тогда осталось бы очень мало рядовых солдат. Поэтому он решил поощрять преданных людей как-то иначе. К его удивлению выяснилось, что орденов, медалей и тому подобного в Раниге, да и в других государствах мира Горр, кроме империи Фегрид, не существовало. Если король хотел
Для начала принц учредил три ордена. Наиболее массовым должен был стать не дающий никаких привилегий, кроме повышения оклада, орден «За доблесть и мужество». Существенно более высокий статут ордена «Утренней зари» предусматривал почетное, то есть пожизненное дворянство. Высшей наградой стал орден «За фамильную честь», дающий право потомкам либо носить дворянский титул (если такового права у награжденного не было), либо получить следующий по градации титул (скажем, дворянин повышался до уру, уру — до тагга), но исключительно по усмотрению главы государства.
Орден «За фамильную честь» немедленно получили все военачальники Михаила: Ронел Ферен, Комен Каретт, Меннер Торк, Маэт Ферен, и Танер, все еще не желавший раскрывать свою фамилию. Не был забыт и Ксарр Камор. Ксарр, недолго думая, решил избрать своей фамилией название деревни. Чтобы во-первых, сохранить о ней память, а во-вторых начать жизнь заново уже в качестве доверенного управляющего принца.
Принц лично вручил ордена своим сподвижникам. Так как он не хотел тратить деньги на украшение наград, то распорядился изготовить лишь тонкие золотые пластины, которые, по его плану, должны были цениться в будущем гораздо выше любого количества золота.
Пожалуй, о тяге принца к экономии догадался лишь Комен. Он с легкой иронической улыбкой рассматривал выданный ему орден. Комену вообще были чужды условности. На взгляд Михаила, только два человека из его окружения руководствовались практическими соображениями в большинстве своих действий. Это были Ксарр и Комен.
— Что, не нравится награда? — спросил принц.
Комен никогда бы не стал критиковать что-то, подаренное ему монархом. Поэтому решил отшутиться.
— Нравится, твое высочество, хотя мне кажется, что я не заслужил ее.
— Почему же тогда принимаешь, если не заслужил? — поинтересовался Михаил. Ему было любопытно, что ответит на это Комен, который вообще никогда не лез за словом в карман.
— Потому что у меня бывают иногда страшные головные боли, которые я тоже не заслужил.
Принц слегка улыбнулся.
— Когда же я буду иметь честь встретиться с твоим отцом? — спросил он. — Все представители четырех богатейших семей каким-то чудесным образом покинули Парм. Уж не ушли ли они вместе с Миэльсом?
— Насколько мы знаем, — особенно Комен выделил слово «мы», — ишибы моего отца не участвовали в обороне города. Поэтому могу предположить, что он покинул столицу, но отдельно от короля. Видимо, выжидает где-то, чем все закончится. Это вполне в его духе.
— Еар Каретт полагает, что я не смогу удержать власть? — Михаил удивленно поднял брови.
— Именно так. Мой отец занимается интригами всю жизнь. И повидал всякое.
— Но мы еще не сделали никаких серьезных ошибок, ведь так? — спросил принц.