Самозванцы. Дилогия

Шидловский Дмитрий

– О, негоже такому малому и незначительному человеку, как я, танцевать с будущей государыней московской, – воздел глаза к небу дьяк.

– Ну что же, тогда хоть в зал ее введи, – слегка смутился Мнишек.

– Такая честь для меня, такая честь, – засуетился Васильев. Он торопливо полез в карман, достал оттуда платок, обмотал им руку и подал Марине. Поймав на себе удивленный взгляд девушки, он громко объявил: – Негоже смерду до государыни касаться.

Марина сдержанно улыбнулась,

явно польщенная таким обращением.

– Ах, матка бозка, он же посол великой страны, – вздохнул стоявший рядом с Чигиревым шляхтич. – Нельзя же так унижаться! Видно, правду говорят, что все русские – холопское племя.

Услышав эти слова, Чигирев скрипнул зубами и вышел вперед. Галантно поклонившись Мнишекам, он сказал по-польски:

– Здравствуйте, пан Юрий. Рад вас видеть.

– Ах, пан Сергей, – деланно улыбнулся Мнишек. – Я тоже рад вас видеть. Какими судьбами вы здесь?

– Дьяк Сергей Чигирев, посол его императорского величества в Риме, прибыл лишь сегодня, – пояснил Васильев, – и, по указу императора, должен отбыть на Москву вместе с моим посольством.

– Очень рад, – деланно улыбнулся Мнишек. – Марина, позволь тебе представить моего старого знакомца Сергея Чигирева. Он прибыл на службу к Дмитрию еще во время формирования войска во Львове и все это время верно служил своему государю.

– Очень приятно, – Марина сделала реверанс Чигиреву.

– Рад познакомиться с вами, пани, – поклонился ей Чигирев. – Позвольте пригласить вас на танец.

По рядам окружавших их шляхтичей пробежал легкий ропот. Васильев устремил на Чигирева испепеляющий взгляд.

– Я, право, чрезвычайно польщена, – притворно улыбнулась Марина. – Первый танец сегодня ваш, господин посланник.

Она кивнула Васильеву и прошла с ним в бальный зал. Чигирев в паре с Юрием Мнишеком направился следом.

– Вы, кажется, сделали неплохую карьеру, господин посланник, – заметил Мнишек.

– Я личный советник государя, – ответил Чигирев, – и льщу себя мыслью, что буду так же полезен государыне.

– У нас много хороших советчиков, – усмехнулся Мнишек.

– Но не много знающих настоящую Московию. Кроме того, я уже предложил государю прожекты, как сделать стану более сильной и влиятельной. Безусловно, интересы Московии – это отныне и ваши интересы.

– Ну, если предлагаемые прожекты не повредят Мнишекам персонально, – Юрий внимательно посмотрел на собеседника.

– Интересы Мнишеков будут соблюдены, – заверил его Чигирев.

– В этом случае Мнишеки только поддержат хорошего советника при царской особе, – чуть помедлив, ответил Юрий.

Чигирев улыбнулся. Он только что одержал небольшую победу. Заверив царского тестя в своей лояльности, он добился

того, чтобы тот не противодействовал его начинаниям в политике. Ведь что по сути нужно Мнишеку? Деньги и влияние при дворе. Внешняя и внутренняя политика государства его не волнует. Если в первое время не задевать его интересов, то можно будет воспользоваться им как инструментом влияния на Отрепьева… а потом устранить при случае. Что же делать, такова политика. Теперь оставался еще танец с Мариной.

Чигирев подошел к Марине, предложил ей руку, и они вместе вышли в центр зала.

– Ваш чин выше, чем у пана Васильева? – тихо осведомилась девушка.

– Нет, чины у нас одинаковые, – спокойно ответил Чигирев.

– Но пан не боится касаться своей будущей государыни, – кокетливо заметила она.

– Пан – верный слуга государя и государыни, но не холоп.

– А мне говорили, что все русские – холопы, – Не все, пани. У некоторых есть честь и чувство собственного достоинства.

– Очень плохо, – злобно сверкнула глазами Марина.

Чигирев еле успел выполнить поклон, предваряющий танец, настолько он был поражен услышанным. Такого поворота он не ожидал.

Завершив менуэт, партнеры галантно раскланялись друг с другом и разошлись. Когда Чигирев приблизился к русской делегации, Васильев негромко сказал ему:

– Аки басурман ведешь себя. Стыдно.

– Чего же стыдно? – удивился Чигирев. – Это Краков, мы послы. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. А чтобы на равных быть, должны мы здешний обычай блюсти.

– Негоже нам, православным, под басурман рядиться, – проворчал Васильев. – Мы в истинной вере и православном благочестии пребываем да под природным царем ходим. А эти в латынстве погрязли, да, смешно сказать, сами царя себе избирают. Тьфу, нечистая сила! Не бывать нам равными.

– Так чего же ты перед этими басурманами так унижался?

– Да не перед басурманами я унижался, а почтение нашей государыне выказывал. А на басурман этих мне плевать. Я даже столы для нашего посольства отдельные поставить истребовал, чтобы вместе с ними не сидеть. И ты к нам садись, коли православный.

– И не подумаю, – фыркнул Чигирев.

Васильев смерил его таким взглядом, словно хотел испепелить на месте, однако сказать ничего не успел. Как раз в этот момент распахнулись двери, ведущие во внутренние покои замка, и распорядитель бала объявил:

– Его величество король Речи Посполитой Сигизмунд Третий Август.

Сразу за этим в зал вышел Сигизмунд. Его сопровождали трое сановников, среди которых Чигирев с изумлением узнал Басова.

Подойдя к Юрию Мнишеку, Чигирев негромко осведомился: