Самоучитель для бога
Шрифт:
Пока раздумывал, дверь сама собой открылась, прямо на него шагнула маленькая, сморщенная старушка. Мишка вздрогнул от неожиданности, бабушка вскрикнула тоненьким голоском:
— Ой!
Ее словно ветром сдуло. Откуда-то из глубины квартиры донеслись причитания:
— Ой, боже ж мой! Рази можно так бабушек пугать? Я чуть не обосралась от страха! Сердечко чуть не выскочило! Я же не железная бабушка! Разве можно так, мил-человек?
Мишка испугался едва ли не больше Милли, его сердце медленно поднималось из пяток на законное место в груди. Он стоял, не в силах пошевелиться.
— Вы
Бабка настойчиво совала цепочку в руку Мише. Тот взял, послушно подергал.
— Вот видите? — обрадовалась бабка. — А он ее с корнем! Представляете! Что и творится с парнем! А седня прихожу, глядь, двери у него нет! На полу лежит! Злые силы, не иначе! Я думаю, это Сатана его науськивает! Вот посмотрите, не приведет это к добру…
Мишка стоял и ждал, когда же наконец ее словесный поток иссякнет. Но бабка все тараторила и тараторила. Он переминался с ноги на ногу, теребил книгу под мышкой, даже ругался про себя, а бабушка вовсю разглагольствовала на свою любимую тему:
— А вот мой первый муж такой проказник был… Я с ним никогда не высыпалась! Вот со вторым высыпалась, а с первым. Ой, хи-хи-хи!
— А… гм… это… извините! — все же решил вмешаться Мишка.
— Да? — остановилась бабка. Потом вдохнула, собираясь вновь разразиться потоком слов. Мишка зачастил:
— Мне Егора бы! Он дома? Кое-что передать нужно!
— Нет! Егора нету! И когда будет, не знаю! Говорю же, злые силы им овладели! Ходит сам не свой! Даже девочка его не заглядывает больше! Хорошая у него девочка. Красивая! Умная! Хорошо одевается! Я внучке своей говорила: вот как нужно одеваться…
Мишка стоял и, растерянный, думал. Егора нет дома. Может, оставить книгу бабке? Но нет! Нельзя! Я обещал Миле передать лично в руки! А обещание нужно выполнять… да!
— Извините! Я попозже зайду! — пробормотал он, осторожно отступая к лестнице.
— Да! Заходите еще! Может быть, и Настю встретите! Она такая славная девочка! А Егор не знаю когда будет! Но точно говорю — зло им овладело…
Мишка все еще слышал ее болтовню, когда спускался, потом хлопнула дверь подъезда, но и тогда ему казалось, что болтовня бабки продолжает преследовать его.
Мила долго бродила по городу. Тихие вечерние улочки, деревья шелестят листвой, редкие прохожие спешат по домам. Все такие милые! Как же она любит свой город!
Улыбка, словно лучик солнца, озаряла лицо Милы. Никогда еще мир вокруг не казался ей таким прекрасным!
А потом ее прогулка завершилась. Она увидела высокий, странно знакомый дом. С удивлением узнала в нем свою родную обитель. Вздохнула тяжело.
— Ты прав! Уже пора! — прошептали ее губы.
Она медленно поднималась по лестнице.
Но увы! Ее этаж всего лишь пятый. Она подошла к двери квартиры, медленно открыла сумку. Ключик на брелке в виде черепашки. Если черепашке нажать на животик, она потешно выпучит глаза. Мила вспомнила, как веселились ее друзья, увидев такое чудо в первый раз. Губы тронула грустная улыбка. Как это было давно! Замок щелкнул, дверь распахнулась, впуская ее домой.
— Мам! — крикнула она.
В ответ тишина. Стало быть, родители уехали на дачу. Дача для них святое! Полоть грядки, по десять раз перерывать землю, собирать жуков, что-то подправлять, что-то переделывать. Это занятие им по нраву. А вот ей! Даже этого она не научилась делать. Пустоцвет…
На негнущихся ногах прошла в свою комнату. Кровать, заваленная плюшевыми игрушками, стол с письменными принадлежностями, шкаф с одеждой. Мила оглядела комнату, нахмурилась. Что за безобразие! Сколько раз мама ругала, толку ни на грош. Она подошла к кровати, поправила одеяло, аккуратно разложила игрушки по своим местам. Потом долго переставляла и перекладывала вещи на столе, пока они не заняли каждая свое место.
— Теперь хорошо! — похвалила себя. — Теперь можно и делом заняться.
Она вышла из комнаты, вскоре вернулась с толстым мотком бечевки. Положила его на край стола. Затем взяла табуретку, ножки ее глухо стукнулись об пол в центре комнаты. Мила осторожно встала на табуретку, поднявшись на цыпочки, достала до потолка. Рядом с ее головой качнулась люстра. Мила пригляделась: когда отец снимал люстру, она висела на одном проводе.
Мила протянула руку и дернула вниз плафон, прикрывающий провод. Под ним обнаружился крючок. Она сдернула люстру с крючка и осторожно отпустила. Люстра повисла на одном проводе, некрасиво скособочившись и жалко звякнув висюльками.
— Ничего! — успокоила ее Мила. — Это ненадолго! Вернется мама и поправит тебя! Обязательно поправит!
Мила спустилась вниз, взяла бечевку, задумчиво отмотала кусок, попробовала на прочность. Крепкая! Хорошо! Она села на табуретку и задумалась. Руки ее жили своей жизнью. Отматывали бечевку и складывали пополам, отматывали и складывали…
Перед глазами пролетела вся жизнь. Детский садик, ласковые руки мамы, строгий голос отца. Школьные друзья. Мальчики, что дергали за косички. Мишка Бубенчиков за соседней партой. То и дело косит на нее глазами. Такой потешный… Егор…
Сердце кольнуло. Егор! Какая она все-таки дурочка! Не убереглась! Но теперь поздно думать! Теперь лишь один путь…
Мила поглядела на то, что сделали ее руки. Они соорудили большую петлю. С одной стороны веревки большая петля. Мила с ужасом глядела на нее, потом встала на табуретку. Глаза защипало, словно соринка попала. Мила моргнула, но соринка осталась на месте.
Слезы закапали с ресниц, Мила встала на цыпочки и дотянулась до крюка. Дрожащие пальчики завязали тройной узел. Петля повисла свободно прямо перед лицом. Слезы, не останавливаясь, катились по щекам, губы шептали: