Самородок
Шрифт:
И она уже почти дотянулась, уже коснулась пальцами гладкой поверхности, осталось только поддеть пальцем скобу, чтобы активировать Смерть, когда Ирма там, снаружи, просто осатанела от ненависти и бешенства, от этого презренного " Пошёл ты!.."
– Сука!
– не своим голосом взвыла она и ударила со всей мочи по приборной доске кулаком. Кровь из разбитых пальцев так и брызнула.
И зверь над Тори победоносно рыкнул и почти без замаха, но со всей силы, повторяя движение хозяйки, стремительно и резко вдавил голову женщины в бетонный пол. Тори дёрнулась всем телом, выгнулась и замерла. Зверь не только размозжил ей голову, но и сломал шею.
Некоторое время он продолжал нависать над мёртвой
Только эта собака, к сожалению, потеряла след ненадолго. Потому что вела её та, которая была уже недалеко от цели.
Что-то случилось - пришло откуда-то необъяснимое ощущение беды.
Оцепенение и заторможенность постепенно отпускали, чувство реальности и трезвость мысли приходили им на смену, возвращались обратно из небытия, куда их загнала чья-то злая воля. Разум, до того затуманенный и безвольный, потихоньку просыпался, вновь обретая контроль над одурманенным сознанием. Ватное одеяло, наброшенное на него чьей-то рукой, слетело на пол и растаяло, как нелепый сон, полный бредовых видений.
А через минуту она окончательно пришла в себя, будто из глубокого омута вынырнула, куда, казалось, её утянуло безвозвратно. Состояние было соответствующим: кровь в ушах стучала отбойным молотком, во рту пересохло, и сердце ныло пронзительно и остро. И не хватало воздуха. И холодная испарина, и руки дрожат, словно только что она удерживала что-то тяжёлое и массивное. И это ощущение чёрной беды внутри, и какие-то непонятные и страшные полуразмытые видения, схожие с отголосками ушедшей за горизонт недавней грозы, - видение чьей-то смерти в лапах чудовища. Картинка, как в никудышном проекторе, мелькнула перед глазами ещё раз и окончательно пропала, изгнанная полностью обредшим себя сознанием. Однако образ женского лица (скорее бледное пятно без зримых очертаний) под лапой невиданного зверя в памяти отрывочно сохранился. Что за наваждение?.. И где она? И вообще, что происходит?
Елена непонимающе огляделась.
Она сидела за рабочим модулем Баева перед включённым почему-то компом (взгляд задержался пару секунд на какой-то информации, что услужливо показывал монитор, но смысл послания ускользал, проходил мимо), дверь в коридор настежь и оттуда в кабинет проникал вкрадчиво приглушённый свет. Зато из комнаты отдыха свет лился хозяином - там всё было освещено на славу. Она прекрасно видела краешек стула, часть дивана, и вспомнила жаркие объятия, ласки, страстные поцелуи и всё остальное. На мгновение её охватила нежность, безудержной волной прошла она по сознанию, окатила по пути и сердце. Елена с головой погрузилась в эту набежавшую волну, вновь испытав всё то наслаждение, счастье и любовь, что были у ней там, с Кимом. Но тут же эти чувства сменила тревога и всё то же ощущение непоправимой, необъяснимой беды, что вот-вот обрушится, нежданно и негаданно. И опять это видение, уже, казалось, ушедшее, но частью своей зацепившееся в памяти: размытые контуры женского лица и какого-то кошмарного рыла над ним.
Она перевела взгляд на монитор, машинально и по новой вчиталась в строки сообщения и обмерла. Сердце подпрыгнуло и ухнуло куда-то в бездонную чёрную яму, руки, успокоившиеся было, вновь задрожали.
"Баев и его подопечная находятся сейчас в Институте Биотехнологий. Поспешите. Насколько возможно делать выводы, эксперимент
Подписи не было, но слог и стиль её.
Елена являлась ведущим специалистом аналитического отдела и сложить кирпичики и крупицы информации во что-то более цельное труда для неё не составило. И потом она, как сотрудник одного из секретнейших отделов Сектора СКБ, владела информацией. Ключевой. Это было просто необходимо по работе. Подробности и мелочи ей ни к чему, она поняла главное, вычленила основное, как талантливый, прирождённый аналитик, сделала неопровержимый и страшный для себя вывод: Киму грозит опасность.
И, как всегда, когда началась работа, мозг тут же за ненадобностью отбросил в сторону всё, мешающее процессу анализа.
Она быстро выяснила, куда информация ушла. Офис "Икаров"... "Икары"? Эти-то здесь причём? Непонятно. А следом родилась догадка, за последующей цепочкой ассоциаций: Баев, Институт Биотехнологий, некий объект, "Икары". И опасность. Беда. Что-то они задумали, эти "Икары", какую-то акцию. И тут же сложились и остальные кусочки мозаики... Боже! Что она наделала? За что?!
Она откинулась в кресле и чуть не заплакала. Но слёз отчего-то не было, только стон сквозь зубы и прерывистый вздох.
Что-то с ней, Еленой, они сделали. Сволочи! Твари!... Гипноз? Направленное внушение? Что-то психотронное? Уже не столь важно. Это всё потом, а сейчас...
Она собрала волю в кулак, сосредоточилась, пытаясь успокоиться, что было непросто, - в душе буря чувств и эмоций. Поискала решение и нашла одно, зато самое верное: Гонгвадзе. Больше идти не к кому.
Спешно покидая кабинет, она на пороге всё же приостановилась и оглянулась в сторону потока света, что лился из комнаты отдыха. Этот светлый проём сейчас было и единственное светлое в её душе. Остальное поглотила чернота и непередаваемое чувство предательства. И ещё там была ярость. На тех, кто заставил её подставить под удар самого дорогого и любимого человека.
Часом ранее Ким спустился лифтом вниз. Туда, где в спецбоксе находилась Энея (Тори была тогда ещё жива, а Елену Ирма пока не "нащупала", не взяла под свой контроль). Его распирали странные, ни на что непохожие чувства, и со временем они только усилились. Что-то рвалось из него на свет, просило выхода, но пока не находило. Но искать продолжало. Где-то внутри пульсирующей точкой жило нечто. Что-то новое, пришедшее извне и поселившееся там уже навсегда.
Ему не хотелось с этим разбираться. Да и "Отшельник" по-прежнему молчал, никакой патологии и отклонений он не видел. Хотя, с другой стороны, что ему до психической составляющей человека? У него иные задачи: уберечь и защитить. И потом... С Кимом уже столько всего напроисходило, что одной необычностью больше, одной странностью меньше - это уже и не столь существенно. Лишь бы не во вред. Прежде всего окружающим. О себе он, как обычно, думал в последнюю очередь.
Внизу, непосредственно у входа в бокс, его встретили ещё двое бейберов, такие же высокие и плечистые, точная копия тех, сверху. Предупреждённые Тори, молча посторонились и потом даже не оглянулись, всё их внимание занимала сейчас обстановка впереди: нет ли, и не предвидятся ли там сюрпризы? А этот свой и, чувствуется, той же породы, что и они. Какие вообще тогда вопросы?..
Баев приложил ладонь к идентификатору, одновременно успокаивая не на шутку разошедшееся сердце. Точка внутри продолжала пульсировать, от неё по телу распространялось тепло, ничего отталкивающего или неприятного в том не было. Ким невольно подумал, а что будет, если она вдруг начнёт гнать холод? И вообще, что же это такое? Добрый или худой знак?