Самое Тихое Время Города
Шрифт:
– Мой враг, – резко встрял Игорь. – Эйдолон-Николай. Я должен его найти и прикончить.
– А я – ту Красную Бабу, – совершенно спокойно ответила Анастасия. – Я за Катю ее загрызу. Просто загрызу.
– А мне нужна та, Крысиха, – вскочила Кэт. Вид у нее был отважный и ужасно беззащитный.
– Ну так мы с Крысами тоже подеремся в охотку, – разгладил усы Джедай, обводя взглядом крыс Трех Племен, Нилакарну, Джека и непонятно каким образом возникшего в доме Армагеддона.
– Мы принимаем бой! – дурашливо проорал из зеркала Похмелеон.
Ли погрозил ему кулаком.
– Я должен вернуться, – глухо сказал Агловаль, вставая. – Я обещал господину моему государю Артуру, что в час беды буду сражаться в его воинстве. Отпустите меня. – Он поднял к Ли отчаянное лицо.
Ли кивнул:
– Иди. Прямо сейчас иди. Пока путь еще не так опасен.
Агловаль на миг преклонил колено, прижав руку к груди, и, окинув всех взглядом, вышел.
– Где он пройдет? – опомнился Игорь.
– Он знает, – негромко ответил Ли.
…Байк разогнался по Новому Арбату, вылетел на Бородинский мост на дикой скорости – чтобы раствориться в воздухе на середине…
– Ну мне тоже на Той Стороне драться, – вздохнула Елена. – И сестрице Эвриале.
– А я буду тут, – решительно сказала Кэт. – Я тут живу, тут мои кошки, это мой город. И Крыса тут. – Она покосилась на Нилакарну. Сиамец настороженно смотрел на Ли синими глазами.
– Ну нам-то сам Бог тут велел, – спокойно проговорил Аркадий Францевич и глянул на молодого человека с маузером. Тот лишь пожал плечами – а как же иначе?
Игорь вдруг рассмеялся:
– Ну мы герои. «Мы принимаем бой!» А с кем драться придется? Как?
– А что думать? – вдруг сказал молчавший до того Андрей. – Уже поздно думать. Драться. Только драться.
– Дерусь потому, что дерусь, – опять рассмеялся Игорь. – Надо мне герб, что ли, с таким девизом завести…
– Нарисую. После войны, – коротко усмехнулся Андрей. – А пару вопросов можно?
– Можно, – кивнул Аркадий Францевич.
– Как мне найти Фоминых? Похоже, им перерезали дорогу. А в тот дом я уже не раз заходил – он мертв. Мне нет пути в их дом по этой Москве…
– А ты через Зазеркалье, по отражению, – послышалось из зеркала.
Андрей сорвался с места так быстро, что никто и ахнуть не успел.
– Вот и все, – вдруг сказал Игорь, сам не понимая своей тоски.
– Ну значит, все, – сказал Аркадий Францевич. – Я так понимаю – ищем «гнезда» злыдней и ставим там наблюдателей. И… готовимся к бою. А сведения – ну к господину Кременникову, не так ли?
– Да, – кивнул Игорь. – Как понимаю, штаб-квартира тут у нас. Согласен.
– Ну вот и ладно. А теперь пора бы и по домам. Думать да наблюдать. Счастливо оставаться, судари мои!
Последними уходили Кэт и Нилакарна. Казалось, Кэт о чем-то ужасно хотелось спросить, но она так и не решилась. И когда она уже стояла в прихожей, надевая пальто, Анастасия заметила, что у нее подозрительно распухли губы и порозовел нос.
– Что случилось? – загородила она дверь.
– Ничего, – прошептала Кэт. – Ничего… важного. Сейчас не до таких пустяков…
– Ну-ка давайте в
И тут Кэт разревелась, уткнувшись Анастасии в плечо.
– Я не знаю, не знаю, что делать! Я все перерыла, а как расколдовать, не нашла! А он принц! – всхлипывала она. – И никто не знает! Никто!
– А ты у голов, у голов спроси! – захихикал кто-то сзади, из зеркала. – Они все знают!
В зеркале кривлялся Похмелеон и ухмылялся черный пес с апокалиптической кличкой.
– Так ведь спрошу, – сказал Игорь и улыбнулся Кэт. – Не плачьте. Мы найдем, как расколдовать вашего, – он посмотрел на Нилакарну, царственного и напряженного, как сжатая пружина, – царевича.
Сон. Один на двоих.
Сначала Анастасия с Игорем шли по асфальтовой дороге, безлюдной, тихой, без машин. Как всегда бывает во сне, идти было легко-легко. Слева внизу тянулся песчаный берег, справа стояли террасами корпуса пансионата или чего-то в таком духе. Было раннее утро, теплое и пасмурное, но не душное. Молочно-белое море тихо шумело внизу и впереди, где широкий залив дугой вдавался в берег. Пахло солью. Границы моря и неба не было видно, и казалось, что это не морское, а небесное побережье.
Они перелезли через металлические перила и спустились по невысокому мергелевому обрыву на берег. Влажноватый крупный кварцевый песок приятно холодил ноги. Игорь наклонился и поднял маленький камешек.
– Аметист, – удивился он и швырнул его в воду. Море тихо накатывало и так же тихо, лениво и тягуче отступало, словно делало берегу легкий ленивый массаж. Анастасия осмотрелась. Вдоль по дороге, чуть дальше, виднелось невысокое цилиндрическое здание из стекла и алюминия, с голубым прозрачным куполом и лестницей, охватывавшей строение спиралью. Наверное, столовая или административный корпус. Берег везде был одинаков – небольшая ступенька метра в полтора и под ней песчаный пляж.
– Где же они? – спросила она.
– Рано еще, – ответил Игорь, садясь под ступенечкой, под языком спутанных корней и травы. На траве спала огромная бабочка-махаон с жесткими бледными крыльями. В каменистой стене торчали мелкие друзы разноцветных кристаллов, рядом с рукой Игоря валялась расколотая жеода, в которой пряталась щетка аметистов.
Они немного посидели, а потом сверху посыпалась земля, и на песок скатилась Катя, деловито сопя и хитро улыбаясь. Она прижимала к себе одной рукой одновременно куклу и кота. Черного одноглазого кота. Игорь вздрогнул. Вилька висел в руках у Кати и делал вид, что он игрушечный.
– Вилька! – позвал Игорь, но Вилька хитро притворялся игрушкой, даже мех у него оказался синтетический.
– Мама! – заверещала Катя и, выронив свои игрушки, побежала к Анастасии.
Игорь подобрал куклу и кота и сел в сторонке, чтобы не мешать. Но Катя все равно притащила маму к Игорю.
– А ты мне больше нравишься без бороды, – безапелляционно заявила она, посмотрев на трехдневную Игореву щетину. – И маме ты без бороды больше нравишься!
– Катя, – зашипела Анастасия, но Катя только округлила глаза: