Самое Тихое Время Города
Шрифт:
Народ рассаживался, над поляной стоял ровный гомон, кое-где прерываемый взрывами хохота или невнятными воплями. Вынырнувший из-за очередного викинга Ли схватил Игоря за рукав и повлек его поближе к сцене и чуть правее. Там на низкой лавке из горбыля сидели Елена с Кэт. Тут же на «пенке» расположился Джек с кружками, пивом и куриным шашлыком.
Пророкотал ударник, стихли разговоры. На сцену откуда-то из длинных вечерних теней шагнула Элис. Днем, в джинсах и тонком свитерке, она была миловидной девушкой Елизаветой, теперь же, в вышитом зеленом платье (сама вышивала), она казалась
У ирландской арфы совсем не такой звук, как у классической концертной. Арфист обнимает ее, трогает струны – и резной короб у самой его груди вибрирует, звук арфы рождается рядом с голосом певца. Это и есть волшебство древних бардов, чары Оссиана.
Вживую голос Элис звучал совсем по-иному. Она мгновенно овладела всеобщим вниманием, захватила до конца. Игорь даже удивился – по радио и в записи все звучало совсем не так. Красиво, но не волшебно. А сейчас вокруг заклубилось настоящее волшебство… Может, это было из-за того, что кругом чернел вешний лес, а в небе влажно мерцали звезды. Игорю стало казаться, что пространство непонятным образом дрожит и меняется, а по спине непрерывно, волнами пробегает щекочущий холодок…
А над лесом встала Госпожа Луна, и Игорь вдруг мгновенно устал и замерз. И увидел, что вокруг уже мало осталось народу, и музыка кончилась. Игорь поежился. Луна светила ярко, и дорога была хорошо видна. Вопросительно посмотрев на Госпожу и вежливо поклонившись, он двинулся домой. В крови еще вспыхивали искорки веселья, и он улыбался. Луна светила в левую щеку, словно гладила висок, и волосы чуть шевелились от ее белого прикосновения.
– Бойся левой стороны, – прошептал кто-то бесцветным, плоским, без эха голосом.
Игорь резко обернулся. Никого. Непонятный страх прополз по спине. Игорь стиснул зубы, поднял плечи и, сунув руки в карман, быстро зашагал к лагерю, твердя: «Не боюсь. Никого не боюсь. И не побегу». А ноги сами рвались бежать. Но Игорь упорно, нарочито медленно шагал к лагерю, злясь на себя и не позволяя этому непонятному внезапному страху овладеть собой.
– Бойся левой стороны, – снова.
Он вздрогнул. Замер. Тихо. Так невероятно, неестественно тихо… Медленно повернул голову. Слева, там, где из распадка, по которому бежал ручей, выходила на дорогу тропинка, у колеи лежала какая-то слишком черная тень. Игорь остановился. Тут ничего такого темного быть не могло. Он видел эту тропу днем – ни пня, ни камня, ничего подобного тут не было. В голову мгновенно ударил адреналин. Кто-то затаился и ждет…
Это темное, бесформенное вдруг слабо пошевелилось и тихо застонало. Человек. Игорь осторожно сделал пару шагов. Человек приподнялся на руках и с трудом поднял голову. Блестящие глаза уставились на Игоря. В свете луны было заметно, как мгновенный страх сменился облегчением.
– Пожалуйста… помоги…
Игорь попытался поднять его. От человека пахло кровью. Он был весь в грязи. Идти он не мог.
– Скорее… пес по… следу…
У Игоря горячая волна прошла по телу. Если бы он не остановился, не посмотрел, он давно уже был бы в лагере, с девочками, которые сейчас там одни, если дежурные опять ушли по делам…
– Сейчас,
Раненый только помотал головой, что-то хотел сказать, но Игорь, крякнув, поднял его на спину, как баранов таскают, и поволок. Раненый вдруг засопротивлялся:
– Нет… мой меч… нельзя…
– Да плюнь ты! – выругался Игорь. – Надо скорее к медикам!
– Нет! Нельзя! Ты не понимаешь! – Раненый бешено задергался и в конце концов сполз у Игоря со спины и попытался доползти до валявшегося в грязи чуть изогнутого меча.
– Черт с тобой! Валяйся здесь, идиот! – рявкнул Игорь, поднимая, однако, оружие с земли. К удивлению, ощутил знакомую любому серьезному фехтовальщику тяжесть настоящего оружия. Клинок меча был в крови. Это была не игрушка, которых он навидался сегодня…
– Я его задел… но он идет… – Раненый стоял на коленях, цепляясь за пояс Игоревых джинсов и протягивая руку к мечу.
Но Игорь не отдал. Взвалил парня на спину и молча поволок его в медпункт. В лагере никто еще не спал. Кэт и Елена были не одни – кроме Ли там сидели двое: давешний Кот Аморфный и Мастер. Невелика помощь, но все же. Вся компания молча уставилась на Игоря, затем Кэт вскочила и зашипела, как кошка:
– Где тебя носило? Это кто еще?
– Не меня носило, а я кое-кого носил, – мрачно ответил Игорь и сгрузил раненого на землю. – Вакцина против бешенства есть?
– Тебе, что ли? – усмехнулся Кот.
– Нашел время! – рявкнул Игорь. – Видишь – человека собака порвала, причем близко от лагеря.
Елена с Кэт уже занимались пострадавшим.
– Фонарь дай, – коротко приказала Елена. – Воду сними с огня. И «пенку» дай.
Раненый оказался темноволосым парнем лет двадцати пяти. Судя по одежде, похоже, из реконструкторской братии. Рваные раны на руках и груди сильно кровоточили, на боку была одна явно резаная, весь он был грязный, мокрый.
– У нас ЧП, ребята, – негромко проговорила Елена.
Раненый дрожал, как бывает после резкого физического или нервного напряжения, быстро, коротко дышал и покорно ждал, что будет делать с ним Елена. Казалось, у него просто уже нет сил ни на что.
– Парни, следите, мне тут не нужен тот, кто это сделал, – показала она на рваные раны, – а тем более это, – показала она на резаную рану.
– Он придет, – вдруг совершенно отчетливо сказал молчавший до того раненый. – Он идет по моему следу.
– Помолчи, – приказала Елена.
Принц, вынырнув из темноты, зашипел, глядя куда-то в лес круглыми светящимися глазами.
– Он идет за мной, – повторил раненый.
От этих слов, точнее, от того, как они были сказаны, у Игоря по спине пополз холодный липкий страх. Раненый смотрел на него широко поставленными, какими-то туманными серыми глазами.
– Возьми мой меч, – сказал он. – Только им можно убить…
– Кого?
– Тех, кто придет за мной.
Игорь, не сводя взгляда с раненого, взял клинок. Ночь сгустилась вокруг лагерного костерка, став ощутимой, почти живой. Как угольно-черная, бархатная, живая плесень. Слова звучали глухо, как будто звуки тяжело падали, не держась в воздухе, тонули в мягкой черноте.