Самодуры
Шрифт:
Симон. Кум мой, Маурицио не пришел еще?
Лунардо (в сторону). Воображаю себе, что думает синьор Симон, глядя на это чучело, жену мою.
Марина (Симону). Видите, какой радушный прием! Он на нас внимания не обращает.
Симон (жене). А вы знайте помалкивайте! Вам какое дело?
Марина (Симону). Очень любезно!
Маргарита (Марине). Что же вы не раздеваетесь, синьора Марина?
Марина. Я сейчас. (Хочет
Лунардо (с бешенством Маргарите). Ступайте в прихожую, там поможете ей раздеться.
Маргарита. Смотрите, не съешьте меня, вообразить себе только! — Идемте, синьора Марина.
Лунардо (Маргарите). Да, кстати, и сами разденьтесь.
Маргарита (смеясь). И мне тоже раздеться? Что вы на это скажете, синьора Марина? Он хочет, чтобы я разделась. Какой у меня милый муж!
Марина (Маргарите). О, из-за меня прошу не стесняться.
Лунардо. Слышите? И какого черта, скажем по справедливости, надо вам было расфуфыриваться в роброны? [10]
Маргарита. Ах, как вы милы, синьор Лунардо! А синьора Марина, вообразить себе только, как, по-вашему, одета?
Лунардо. Она в гостях, а вы дома!
Симон. Я тоже два часа с этой полоумной сражался. Непременно желала вырядиться по моде. (Жене.) Пошлите сейчас же домой за простым платьем.
[10]
Роброны — очень широкое женское платье с округленным шлейфом.
Марина. Вот так сейчас и послала!
Маргарита. Идемте, идемте, синьора Марина.
Марина. Можно подумать, что мы в парчу разоделись.
Маргарита. Все они таковы! Наряды сшиты, а они не желают, чтобы мы их носили.
Марина. Вот они посмотрят, как синьора Феличе одета.
Маргарита. А вы ее видели?
Марина. Она у меня была.
Маргарита. А в чем она, дорогая?
Марина. О, в модном плаще — в табарине.
Маргарита (восклицает). В табарине!
Марина. Да, и в каком еще!
Маргарита. Слышите, синьор Лунардо? Вообразите себе только: синьора Феличе в табарине!
Лунардо. Я в чужие дела не вмешиваюсь, но вам надо знать, скажем по справедливости, что это стыд и срам.
Маргарита. А платье какое?
Марина. Сплошь расшито серебром!
Маргарита (к Лунардо). Слышите? У синьоры
Лунардо. Снимите это платье, говорят вам!
Маргарита. Смеяться изволите?.. — Пойдемте, синьора Марина. Если бы мы стали на них внимание обращать, они нас на весь мир бы осрамили; нам бы оставалось только прятаться от людей. У меня много нарядов, и, пока я молода, я желаю ими пользоваться. (К Лунардо.) Вот вам и весь сказ (Уходит.)
Лунардо. Она меня из терпения выводит.
Марина. Милый синьор Лунардо, надо иметь к ней снисхождение. Она немного тщеславна. Конечно, никакой надобности не было у себя дома так наряжаться, но ведь она еще так молода; с годами войдет в разум.
Симон. А вы знайте помалкивайте! На себя бы посмотрели, синьора сплетница!
Марина. Если бы не мое уважение к этому дому…
Симон. То что бы вы сказали?
Марина. Уж я бы вас отчитала как следует. (В сторону.) Медведь проклятый!
(Уходит.)
Явление шестое
Лунардо и Симон.
Симон. Вот женись — и получишь полное удовольствие.
Лунардо. Помните мою первую жену? Какое было доброе создание! А зато эта — сущая ведьма.
Симон. Нет, я-то, я-то сумасшедший: терпеть вообще женщин не мог, и вот дернула меня нелегкая связаться с этим чертом!
Лунардо. Нет, в наше время жениться нельзя.
Симон. Если хочешь держать жену в страхе — попадешь в деревенщины, а распустишь — назовут дураком.
Лунардо. Не будь у меня этой девчонки — слово честного человека! — ни за что не путался бы, скажем по справедливости, с бабами.
Симон. А говорят, вы ее замуж выдаете? Это верно?
Лунардо (сердито). Кто вам сказал?
Симон. Моя жена.
Лунардо (сердито). Откуда же она это узнала?
Симон. А ей, кажется, племянник сказал.
Лунардо. Филипетто?
Симон. Он самый.
Лунардо. Мошенник, болтун, дуралей! Его отец оказал ему доверие, а он сейчас же все и разболтал. Значит, он совсем не таков, как я думал. Я готов пожалеть, что связался с ним; скажем по справедливости, не многого не хватает, чтобы я разорвал контракт.
Симон. Вы недовольны, что он сказал своей тетке?