Самодур. Год 2012
Шрифт:
Сегодняшнюю ночь я провел в пятом отделе полиции, разумеется, не по своей воле. Оперативники, которые задержали меня и доставили в отдел, провели определенные для их работы процедуры: взяли у меня отпечатки пальцев, сфотографировали и взяли образцы подошвы обуви. Дальше началось самое интересное. Всю ночь меня допрашивали так называемые оперуполномоченные, которые во время разговора просто рот свой не закрывали, поясняя, что все здесь держится только на них.
У всех этих особо важных персон в погонах был ко мне всего
В восемь часов утра в комнату для доставленных граждан зашел Высоцкий с красной папкой в руках, в которой, очевидно, находились материалы уголовного дела. Он сразу же сел за стол, положив эту папку по центру стола и насмехаясь, спросил:
– Роман Иланов, все верно?
– Роман Денисович! – саркастично ответил я, смотря прямо в глаза собеседнику.
– Я тебе буду задавать очень важные вопросы, а ты уж будь добр, попытайся отвечать честно! Если это вообще возможно… – затем сотрудник достал из своей папки бланк и принялся заполнять его, попутно задавая мне свои стандартные вопросы. – Тебя уже задерживали ранее?
– Нет, – такое ощущение, что он даже не услышал, что я ему ответил. Он просто продолжал молча заполнять свой бланк. – Это ошибка.
Оперуполномоченный в гневе посмотрел на меня и, отбросив свою ручку в сторону, сказал:
– А моя ошибка – это то, что я промазал, когда пытался пристрелить тебя из окна своей квартиры!
Посмеявшись, я опустил свою голову вниз и ответил:
– Вы, наверное, меня с кем-то путаете!
Буквально на секунду я, не поднимая свою голову в исходное положение, посмотрел на доблестного офицера, который продолжал заполнять бланк. Похоже, что он точно был уверен в своей правоте. Видимо, выбраться отсюда будет сложнее, чем я думал.
– Нет, не путаю. Ты именно тот, кто я думаю – убийца и преступник, – затем он уперся руками в стол и шепотом проговорил: – Ты, наверное, думал, что за твои подвиги для тебя целую колонку в газете выделят!
– Наш народ больше предпочитает телевизор, – я продолжал несерьезно отвечать на его вопросы и менее серьезно относиться ко всему этому допросу, что, разумеется, выводило Высоцкого из равновесия.
– Вы довольно оптимистичны, товарищ Робин Гуд! – заявил опер, после чего он облокотился на спинку стула и недовольно стал смотреть в мою сторону, щелкая колпачком своей ручки.
– Я не понимаю, о чем вы!
Лейтенант, вздохнув, достал из красной папки две фотографии: на первой был запечатлен лучник, перестреливающийся с плохишами в сервисе Минина, а на второй фотографии был зафиксирован я со спортивной сумкой. Высоцкий показал мне эти снимки и спустя пару секунд бросил на стол, в грубой форме сказав:
– Тебя засекла камера видеонаблюдения недалеко
– Все верно, я возвращался с тренировки вместе со своей девушкой, а в сумке была спортивная форма, – я старался отвечать довольно убедительно, судя по взгляду Высоцкого, с этим я справлялся отлично.
– Наверное, черная маска в этой сумке занимала больше всего места?
– Вообще то шорты и футболка, но цвет вы угадали, – самодовольно ответил я.
После этого полицейский положил свою правую руку на стол. Он нервничал, и это было заметно по стекающему с его лба поту, но все равно продолжал задавать вопросы в надежде, что я где-нибудь оговорюсь и проколюсь в своих показаниях.
– А что ты тогда забыл в бизнес-центре «Максимус», в котором находится офис Минина, на которого там же и напал парень в этой маске, – проговаривал опер, одновременно с этим вытаскивая из папки пакет с балаклавой. Натянув маску на свою руку, он гордо посмотрел на нее, словно преступник уже был у него в руках, а затем, ухмыльнувшись, посмотрел на меня, продолжая демонстрировать свой трофей. – Василий Минин подтвердил, что на него в лифте напал лучник, поэтому я взял тебя с поличным, и эта маска с твоим разбитым кулаком тому подтверждение!
– На пятом этаже этого бизнес-центра находится отличный магазин парфюмерии, хотел удивить свою девушку, – спокойно продолжал отвечать я. Удивленно посмотрев на маску, я с улыбкой продолжил: – а насчет этой маски – никогда ее раньше не видел.
– Теперь играешь в дурачка? – швырнув маску на стол, спросил лейтенант, а затем, показав своей рукой на мой разбитый кулак, задал более интересный вопрос: – а твой кулак, ты случайно не об голову Минина его разбил?
– Я же не бальными танцами занимаюсь! Можете позвонить моему тренеру Дмитрию Воронцову, и он с радостью подтвердит, что сегодня на тренировке я разбил кулак. Или вы и в этом меня хотите обвинить?
– Всему свое время, – безнадежно ответил мне опер.
– Послушайте, – после этого Высоцкий очень внимательно посмотрел в мою сторону и наконец-то начал меня слушать. – Вы мне не верите, и это ваше право, но все эти улики не делают меня тем, кого вы ищете. Это всего лишь глупое совпадение!
– Совпадение? – усмехаясь, ответил лейтенант. – Тогда поговорим о твоей сорокалетней девушке – Анастасии Бакеевой, кажется. Она не сильно старовата для тебя? – с ноткой злорадства продолжил он.
– У меня своеобразный вкус.
Высоцкий молча смотрел на меня, и по моему виду явно понимал, что мне нет дела до этого допроса. Спустя минуту я услышал, как сотрудник, который стоял за дверью и пытался кого-то остановить, проговорил:
– Вам сюда нельзя!
– Мне что теперь, каждому пехотинцу отчитываться? – агрессивно спросила Бакеева. Не думал, что скажу это, но я был рад ей как никогда. – Ну что, мы все решили? – спросила устрашающим голосом Леонидовна, протянув свое удостоверение к его лицу.