Самоцветы
Шрифт:
X
"Каменная болезнь" и её жертвы. — Коллектор-специалист, коллектор-промышленник и коллектор-любитель. — Конкуренция самоцветам со стороны искусственных камней. — Воровство камней.
Наш очерк о самоцветах мы заключим главой о собирателях минералогических коллекций, которые в ряду других «любителей», вероятно, займут не последнее место. Прежде всего, коллекторство — страсть, доходящая до слабости, как всякая страсть. Иногда два-три камня, подаренных совершенно невинному человеку каким-нибудь знакомым, служат началом "каменной болезни". Замечу кстати, что
Собиратели таких коллекций распадаются на несколько групп: коллектор-специалист, преследующий научные интересы, коллектор-промышленник, который наживает при случае лишнюю копеечку, и просто коллектор-любитель, который собирает по пути каждую попавшую под руки "куриозную натуралию". Иногда эта страсть к собиранию доводит до смешного, вызывая соперничество, погоню за редкостями и, наконец, просто жадность. Камни для такого любителя нечто живое, и он говорит о них, как о живых существах. У меня есть именно такой знакомый старичок, который сам превратился в живую коллекцию, — стоит заговорить с ним о камнях, как сейчас же на сцену появляются разные редкости, и каждый раз выбор этих редкостей новый.
— Ведь у каждого камня своя физиономия, — с каким-то восторгом начинает он рассказывать. — Право… Это смешно, может быть, слушать со стороны, но кто серьёзно вглядится в разные камни, тот сам увидит то же самое. У меня есть один рубин, сколько лет он так валялся в коллекции и не мог я подобрать ему пары. И нынче весной вдруг приносят мне рубин, посмотрел: родной брат моему… Рядом положить, так не отличите. Сам даже иногда перемешиваю их.
У этого старичка коллекция стоит тысяч десять рублей, и все минералоги, которые бывают на Урале, знают её.
— От Николая Иваныча штуфик имею, — с гордостью рассказывает старик про знаменитого русского минералога Кокшарова. — Сами мне подарили… Гельмерсен прежде бывал у меня, когда путешествовал по Уралу, Норденшельд, да мало ли их приезжало! И нынче ездят, только это другое совсем… Главное, сейчас видно, что человек не любит камень. Ему показываешь, а он только швыряет… Это уж не охотник, как настоящие минералоги. Да, бывало, покажешь такому минералогу какую-нибудь редкость, так он даже в лице изменится и ничего не пожалеет, чтобы оттянуть камень себе. Бывали такие, что даже прямо воровали, если камень не отдают добром…
Конечно, обидно, что истинные знатоки камней переводятся, но можно помириться и на нынешних легкомысленных учёных. Есть вещи похуже, как, например, поддельные драгоценные камни, — с этим, последним мой старичок примириться никак не может и просто выходит из себя.
— Помилуйте, читал-с, всё читал-с, — с огорчением в голосе говорит он каждый раз. — Опыты Дэпрэ и Фреми прекрасно доказывают, что можно сделать некоторое подражание.
— Не подражание, а настоящий драгоценный камень, как рубин, например.
— Нет, уж извините: этого никогда не было и не будет. Это одно воображение-с!… Если
Наши споры заканчиваются тем, что если всё на свете будет поддельное, то и жить не стоит… В данном случае, для любителей-минералогов большим утешением остаётся то, что подделка коснётся только драгоценных камней в собственном смысле слова, но зато останутся тысячи камней, которые не стоит и подделывать, потому что они имеют значение только для одних минералогов, как пириты, родициты и т. п. Самоцвет в собственном смысле, как мы его видим в витрине ювелира, конечно, должен будет уступить место своему фальшивому сопернику, это только вопрос времени.
Каждое лето на Урале перелётньми птицами появляется разная учёная братия, которая довольно бесцеремонно обыскивает местных коллекторов и забирает от них самое лучшее. Знатные учёные иностранцы ещё в недавнее время отличались в этом случае большою бесцеремонностью, — я говорю не о корифеях науки, а о тех заграничных профессорах, имя которым «легион». Вся беда в том, что такой профессор едет к совершенно диким людям, с которыми и обращается, как подобает обращаться с дикарями. Приведу несколько примеров. Живёт старичок горный инженер и время от времени любуется собранною в течение жизни коллекцией минералов, окаменелостей и разных «антиквитетов». К нему время от времени завёртывают разные «любопытные» умы, и старичку доставляет удовольствие показывать свои сокровища. В одно прекрасное утро к нему пожаловали трое иностранцев, очень милых, любезных и учёных иностранцев. Осмотрели коллекцию, поблагодарили хозяина и удалились с миром. Когда старец начал приводить в порядок взбудораженную коллекцию, то недосчитался до десятка редких штуфов.
— Лучшие окаменелости выкрали гг. иностранцы, — жаловался старичок своим знакомым. — Один со мной разговаривает, а двое рассматривают камни… Вероятно, они и рассовали по карманам мои камни, пока этот третий занимал меня.
Это может показаться басней или выдумкой растерявшегося старичка, но вот другой пример, и тоже с иностранцем. Один мой хороший знакомый получил этого господина по рекомендательному письму и повёз показать коллекции частных лиц. В одном месте г. иностранцу очень понравился какой-то штуф.
— Уступите его мне, — предлагает хозяину иностранный гость.
— К сожалению, не могу, — отвечает хозяин. — Если бы я стал продавать, то всю коллекцию разом…
— Но мне совсем не нужно всю вашу коллекцию, а только этот один штуф. Для чего он вам?
Одним словом, соглашение не состоялось, и когда гости возвращались домой, то дорогой иностранный профессор достаёт из кармана тот именно штуф, о котором шла речь, и показывает моему знакомому. Картина… В объяснение своего поступка профессор сказал: