Саммаэль
Шрифт:
— Милен, да не беспокойся. Верс сказал, он гарантирует, что мы уйдём с планеты заранее…
— Да я не об этом, — Милена поморщилась. — Просто я…
«Просто ты решила второй раз наступить на те же самые грабли», подумал колдун. «Сперва, вон, творец, потом путешественник…»
Но вслух ничего не сказал. Ему тоже было грустно.
Вылет, впрочем, перенесли ещё на один день. Целый день колдун провалялся дома; а что делать, сумка собрана, компьютер настроен.
Под
Пока, милый.
Пока, отозвался колдун.
Дурёха, думал Саммаэль, куда ж ей в людей-то влюбляться. Люди же мрут как мухи, дунь, плюнь — и его нету. И всё равно ведь придётся Милене возвращаться в гнездо, где ей в людском мире найти своих, найти себе ровню.
Так что приятно это было, приятно слышать от неё «милый» … но ни фига бы не получилось.
В порт поехали ближе к вечеру. Верс выслал за Саммаэлем армейский вездеход, и это оказалось нелишним: снег продолжал идти, сыпал с молочно-белого неба, а городские службы не справлялись — или не хотели справляться — с расчисткой дорог.
Фрегат, старенький «Вархаммер-59», белый и с чёрным брюхом — уж не тот ли, который Саммаэль видел в Сумеречье? — стоял в готовности. Тянуло па?ром от радиаторов охлаждения — и так же неприятно вибрировало пространство вокруг. Механик показал Саммаэлю каюту, похожую больше на железнодорожное купе — тот же откидной столик, тот же ободранный дерматин. Вызвал по интеркому Верс, мол, «располагайтесь, отдыхайте, а завтра с утра за работу».
«За работу»… чёрт. Ну да, подключать терминал, стыковать арденнское оборудование с «информационным следом». Еще разбираться, что за машинерию приготовил Верс. Чувствую, пахать мне эту неделю — без передышки.
Корабль качнулся. Отправляемся, подумал Саммаэль. Прямо как в поезде у меня на родине: ободранное купе, мотает его как собачий хвост, разве что на стыках колёсами не стучит. А что за окном ничего не видно, закрыто снаружи бронеплитой, — так и в поездах тоже хрен чего было видно. Щас ещё проводница за билетом придёт, не дай бог…
Не пришла; застучали каблуками по коридору, поскреблись в дверь, пригласили на ужин в кают-компанию, — да Саммаэль не пошел. Есть не хотелось. Спать не хотелось. Ничего не хотелось. Хотелось, чтоб кончилась побыстрее эта морока — и чтобы домой. Домой. И ещё, пожалуй…
Пожалуй, увидеть Милену?! Да. Увидеть Милену.
Но сначала Аргос, — покачал головой Саммаэль. Сначала — грёбанный Аргос. Надо это всё попросту пережить.
Часть 2. Мэлхейм
Глава 10. Рапакиви
Щелчок замка и скрип двери. Вечер; закатное солнце в окне кухни, прямо в глаза. Всё как в тумане; впрочем, это не туман, это пылинки крутятся в лучах солнца. Прямо как в тех моих снах, совсем в другом городе, совсем в другом мире, в моём раннем детстве…
«Моём»?!
А кто это, «я»? «Саммаэль», подсказала
Слой пыли на полках. Пыль на паркете. Разводы на подоконнике, натекло из неплотно закрытой форточки. В этот дом никто долго не приходил. Долго.
Вот только вопрос — как долго?
Мокрый асфальт у подъезда, чёрные стволы тополей. Подтаявшие кромки сугробов. Журчание воды в ливневых стоках, звонкий посвист синицы. По-видимому, сейчас конец марта. То есть, прошел только месяц, не более… если это март того же самого года.
Но Милена ещё не вернулась.
«Милена»?! «Эр-шесть-шестьдесят один», всё так же услужливо подсказала память. Похоже на координаты в арденнской навигационной сетке…
Ну да, конечно, координаты! Милена ушла на разведку. На «эр-шесть-шестьдесят один». И пока ещё не вернулась.
Саммаэль тяжело опустился на стул.
Хорошо. Милена. Черные волосы, высокие скулы, оранжевые глаза. Она ушла на разведку на «эр-шесть-шестьдесят один». А я? Куда я ушел?!
Аргос-1.
Я ушел на Аргос.
И, как водится, там и сдох.
Ну, почти сдох. А «почти» не считается.
Теперь память вернулась полностью. Всплеск на мониторах после подрыва Версовой бомбы, — да бомба это была, бомба! Взял Верс, хренов мясник, ядрёную бомбу, закоротил на гравитационный движок от курьерского катера, назвал «установкой для энергетического эксперимента» — и взорвал на низкой орбите! Всё равно что ёбнуть кувалдой по английскому замку? — и надеяться, что сувальды [34] встанут в нужное положение!
34
Сувальды — пластины внутри замка, которые, выстроившись в определенном порядке, отпирают ригель.
Ни хрена они, конечно, не встали. Сделалось только хуже.
Хоть бы он и помер там, на Аргосе, неожиданно зло подумал Саммаэль. Хоть бы он там и помер. До корвета-то Верс, конечно же, добежал… да только чёрт его знает, что случилось с корветом! Вроде, взлетел. От земли кое-как оторвался — и пошёл косенько, кривенько, подметая плазмою плац, сквозь ставшие вдруг прозрачными жилые кварталы — и прямо на склон холма! А Саммаэль всё бежал за ним следом, бежал за корветом… точнее, думал, что он бежит. Руки-то ноги дрыгались, пот градом с лица под дыхательной маской, — а с места ведь было не сдвинуться! И только земля становилась всё ближе; как будто проваливался по грудь в асфальт, как будто асфальт стал вдруг жидким, — и тоже, сука, прозрачным!..
И на этом-то всё и кончилось.
Я должен был сдохнуть, покачал головой Саммаэль. Должен был. Да только не сдох.
Только и успел подумать тогда, мол, «всё, пора помирать». Когда Аргос размыло всё в ту же в серую круговерть, в водоворот Хаоса, в водоворот возможностей, которые никогда не реализуются, потому что некому, блин, их реализовать. Успел ещё — как тогда, в прошлый раз, — раскинуть внимание во все стороны, начать поиск, поиск малейшего островка стабильности в этом круговороте…