Самки
Шрифт:
– Все, берем, – объявил Ученый.
– И еще такую же подвеску, – не удержался от прикола Нанаец. – А к ней цепочка нужна. Ты иди пока, эти оплачивай, а мы с Лесей подберем.
Он решительно подтолкнул Михаила в сторону кассы и, уже поворачиваясь к девушке, прокричал вслед:
– Если денег не хватит, возвращайся, я добавлю!
Ученый заскрежетал зубами.
Леся красиво упаковала побрякушки в футляр и протянула Михаилу.
– А пойдемте с нами. Пожалуйста, –
Она удивленно посмотрела на него.
– Верно! – тут же присоединился Нанаец. – У вас же рабочий день закончился.
Приплясывая на месте, Беседа доверительно сообщил:
– Настя веселая, и гостей любит… Может, даже обрадуется, если скажем, что вы ей подарок выбрали.
Ну, это вряд ли, прикинул Ученый, но вслух сказал:
– Правда, Леся, идем.
А когда сказал, понял, что уже не уйдет без нее, что ему необходимо, чтобы эта девушка была с ним рядом. Сейчас, завтра, через год. Он смотрел на нее и понимал, как глупо выглядит, как по-идиотски просяще улыбается, но ничего не мог поделать. И уже знал, что будет просить, умолять, встанет на колени, но добьется ее согласия любыми средствами. И она поняла это. Снова немного застенчиво усмехнулась, опустила глаза и кивнула:
– Через четверть часа я закончу, и если вы подождете…
– Мы будем ждать Ле-е-есю! Сколько скажет, столько и буде-е-ем! – ликующе заорал Беседа, вылетая из магазина.
Охранник проводил его удивленным взглядом, повернулся, глядя на оставшихся. Антон пожал плечами и выразительно повертел пальцем у виска.
Идя к выходу, Михаил изо всех сил старался скрыть смущенную, но очень довольную ухмылку. Беседа уже устроился за рулем. Отлично! Антон усядется, как всегда, впереди, а он рядом с Лесей сзади.
Как бы не так. Антон демонстративно остановился у задней дверцы и закурил. Михаил усмехнулся и тоже вытащил сигареты. Прикинул диспозицию. Так, сейчас она выйдет, он быстро отворит дверцу, усядется первым, и пригласит ее сесть рядом. Не очень-то вежливо, зато наверняка.
И вот она появилась. Без черной униформы Леся выглядела совсем неприметно – потертые джинсы, сандалии на босу ногу, дешевая китайская футболка почти до колен. Размеров на пять больше, чем нужно, прикинул Михаил.
Он рванул дверцу на себя и собрался залезть внутрь… В ту же секунду Нанаец выскочил на дорогу, отворил дверь с противоположной стороны и плюхнулся на сиденье, а Беседа неторопливо приоткрыл дверь справа от себя и, улыбаясь во все тридцать два зуба, позвал:
– Леся, идите сюда!
«Во блин! – кисло подумал Ученый. – Видок у меня. Выставил ей жопу…»
Он нехотя уселся рядом с Нанайцем. Физиономия у того была изрядно перекошенной. Ну и то хорошо, решил Михаил. Ни нашим, ни вашим. А Беседа, ну бог с ним… Пусть порадуется чуток.
И тут его ждал сюрприз. Леся уютно устроилась на сиденье и предложила:
– Джон, а давай на «ты». И, кстати, почему тебя так зовут?
О!.. Ну сейчас начнется… Ученый с тоской закатил глаза. Рядом тяжело вздохнул Антон.
И снова произошло невероятное.
– А у нас в Бурятии чуть не каждый второй – Джон, – неожиданно хихикнул
Ученый и Нанаец переглянулись. Если так и дальше пойдет…
И ведь пошло!
– В другой так в другой, – легко согласилась Леся. – Тогда про Бурятию расскажи, а то я дальше Московской области никуда не выбиралась.
– Крохотным знаменем над планетою бьется Отчизна моя – Бурятия, – тут же процитировал Беседа.
– Очень красиво. Это ты сам сочинил?
Джон с сожалением вздохнул и признался:
– Нет. Намжил Нимбуев.
И тут же, не давая себя прервать, выложил историю жизни любимого поэта. Его, впрочем, никто не прерывал. Ученый с Нанайцем – потому что знали: бесполезно, Леся – потому что действительно заинтересовалась.
– Еще что-нибудь почитай.
Уговаривать Беседу не пришлось, он с готовностью начал нараспев:
Ты нежно, бессвязно мне что-то шептала, как будто бы дождь шелестел за окном.
А может быть, дождь шелестел за окном, и все остальное мне только приснилось?..
Он смущенно запнулся:
– Я их много знаю, но лучше тебе книжку подарю. А вот Бурятия – это да! Один Байкал – целая поэма. Примитивный каяк, древнее как мир весло – и ты забываешь о существовании тонущих в серой мгле городов, о неотложных делах, о нескончаемой суете. Как будто возвращаешься туда, откуда пришел, где и должен быть. Вокруг горы, луга, тайга и воздух, наполненный запахами воды, скал и цветов. Внизу – кристально прозрачная вода. Над головой – бездонное синее небо, ослепительно белые облака и жаркое солнце или безумные россыпи звезд. Величественные утесы, гроты и пещеры, бухты и заливы, загадочные наскальные рисунки древних бурят…
– Да ты сам поэт! – воскликнула Леся. – Так здорово все описываешь, я как будто там побывала, своими глазами увидела.
– Обязательно побываешь. Я тебе все покажу.
– Ага, – не выдержал Ученый, – вот прямо сейчас.
– На каяке повезешь, – добавил Антон.
Леся оглянулась назад и с удивлением посмотрела на них:
– А вам разве не интересно?
– Мы эти россказни уже не первый год слышим. Вычитал в каком-то путеводителе, вызубрил наизусть и повторяет, как попугай, – почти прорычал Антон.
Она пожала плечами:
– Вряд ли. – И снова Беседе: – А ты в юрте жил? На лошади умеешь?
– На самокате он умеет, – не дав сказать Джону ни слова, заявил Ученый. – Ему ни лошади, ни руля доверять нельзя. Вон, опять на красный проскочил. И вообще – приехали уже…
Они действительно были на месте. Перед ними на Арбатской площади высилось открытое после почти годовой реставрации светло-бежевое, похожее на корабль, здание самого знаменитого ресторана столицы. После того как месяц назад Лужков торжественно перерезал символическую ленточку и открыл обновленный ресторан, Анастасия потребовала отметить свое двадцатилетие именно там, и не успокоилась до тех пор, пока не получила требуемую для проведения банкета сумму. Она лично съездила в заведение и не поленилась в течение часа выслушать лекцию о преимуществах того или иного зала, а затем потратила еще два часа на составление меню.