Самки
Шрифт:
Снова, как в ускоренных кадрах кинохроники, замелькали события прошлых лет.
Ему везло. Он сторговался с грузчиками на заводе медоборудования, и те начали исправно поставлять ворованную полипропиленовую первичку, по три тонны в неделю. Попотели, конечно, когда вывозили ее по ночам по липовым документам. Сколько раз гаишники на трассе останавливали. Обычно откупались, а иной раз приходилось уходить в отрыв после разборки… Зато и прибыль выросла в разы. Именно на этом ворованном полипропилене и поднялись. Через год купили первую итальянскую линию. Заодно и весь заводик приватизировали, привели в цивильный
А потом уж развивали собственные технологии, производство, полностью освоили весь цикл переработки. Даже – как там Леська в рекламном листке написала? – «стал нарабатываться научный, теоретический и практический потенциал, позволивший совершить резкий рывок в технологическом процессе». Тогда и развернули собственное производство автоаксессуаров. И тут же начались терки с мусорниками, войны с конкурентами.
Но оно того стоило! Сейчас из собственного материала гонят листовой полиэтилен, пластиковый прокат, оргстекло. Новое импортное оборудование для проката-формовки-штамповки. К тому времени уже была собственная, почти «белая», станция техобслуживания, можно сказать, прощальный подарок Перстня – он-то к тому времени с голимым криминалом завязал. И на этой СТО развернулась бойкая торговля порогами, локерами, спойлерами, бамперами.
Это уже не свечной заводик, это современное производство. Ну и деньги, конечно, и имидж. Если б не этот стерховский завод, хрен бы итальяшки согласились дилерский договор подписывать. И вот уже «Концерн Стерхов-Моторс» – официальный дилер «Мазерати». Прямо-таки классический представительский центр развернули. Продажа машин, оригинальных запчастей, дополнительного оборудования, а также техобслуживание и ремонт. Все заточено под родные условия: двухсторонняя оцинковка кузова, усиленная подвеска, возможность использования этилированного бензина. Полная таможенная очистка. Кредит, лизинг. Короче, солиднейшая фирма – белее белого. И теперь вот новый контракт…
Но это уже другая фирма, и владелец в ней – не один Стерхов, еще Настя, Антон.
Год назад муж его бывшей пассии, Игорь, подвизавшийся в Департаменте международного сотрудничества Министерства промышленности и энергетики, весьма поспособствовал расширению cтерховского бизнеса. Но поставил условием, что совладельцами дилерского центра станут его жена Настя и ее брат Антон – сам-то координатор структурных подразделений Минпромэнерго за рубежом, как государственный чиновник, на это права не имел. И Михаил согласился. Потому что перед Настей испытывал неизбывное чувство вины – за то, что бросил, за то, что обидел, короче, за все, чего лишил. А Антон…
Антон…
Завтра, это все завтра. Сейчас только Леся. Ну где тут эти уе…
– Закурить не найдется?
Над ним навис толстопузый щетинистый очкарик в неопределенного цвета жилетке с неисчислимым количеством карманов. Эти дешевые китайские изделия почему-то пользуются необыкновенным спросом у малоимущих пенсов, зачем-то подумал Михаил, даже прозываются пенсионерскими.
Он оглядел мужика. Лет сорока с хвостиком, ручищи, хоть и здоровые, но не рабоче-крестьянские. На высоком лбу, частично завешенном давно не стриженной сальной челкой, как клеймом проставлено высшее образование. Скорее всего, гуманитарное – технари иначе выглядят, более опустившимися, что ли. И по
– Найдется, – Михаил подвинулся, уступая место.
– А давай-ка выйдем на воздушок, Ученый. Перекурим, потолкуем…
Вот оно! Точно рассчитали. Пока он здесь парился, они проверяли, нет ли подставы рядом.
Он как-то сразу успокоился, затушил сигарету, неторопливо поднялся и развернулся к выходу.
– Не-е, нам туда. – Мужик указал на проход в подсобку. – Иди вперед, я тебе путь покажу.
Внутри было еще грязнее, чем в общем зале. Сырые липкие стены, покрытые широкими, в палец, замысловато бегущими в разные стороны трещинами. Такого же светло-коричневого цвета щербатая плитка на полу. Фанерная дверь в сортир с огромной (видимо, молотком пробитой) дыркой вместо ручки, урчание воды в унитазе. Какие-то неопределенного возраста и пола работники, не обращающие ни на кого внимания. И мерзкий, навечно неизбывный запах гнили…
За спиной командовал очкастый:
– Теперь налево… Наверх!
Скрипучие дощатые ступеньки, узкая площадка, приоткрытая железная дверь с болтающейся на одном гвозде задвижкой…
Михаил почувствовал сильнейший удар в задницу и, зацепившись за высокий порожец, вылетел во двор.
Краем глаза он успел заметить хилые кустики, никогда не видевшие солнечного света, пожухлую траву, ежедневно заливаемую десятками литров собачьей мочи, покосившийся штабель старых ящиков, услышал визг дверной пружины…
19 августа 1995 года
Джон Цыдыпжапов – Беседа
Визг тормозов прошелся по ушам. Как тысячекратно усиленный скрежет железа по стеклу. Стеклу… Ученый открыл глаза и уставился на находящуюся в миллиметре от носа трещину на лобовом окне «Гелендвагена». Еще когда угоняли, ее заметил, расстроился. Почти новая тачка – и вот, пожалуйста. А поменять, это ж сколько стоить будет! А если еще учесть, что продажная цена и так в три раза меньше? Дешевле себе оставить.
И оставили. Номера перебили, документы выправили. И вот уже почти две недели наслаждались заморским комфортом. Такая машина была у них впервые.
Была.
– …Говорил тебе: жми на газ, мать твою!.. – услышал он голос Колокольчика.
Беседа виновато посмотрел на Михаила:
– Я ж поворотник включил… И налево не смотрел. Так ведь по правилам положено. А если б вперед рванул – тому, кто впереди, бампер бы снес…
Вообще-то Джон был прав. Если столкновение при повороте налево, виноват тот, кто не уступает дорогу тем, кто справа. Но раз уж тот не уступил, надо было не тормозить, а, наоборот, рвать вперед. Еще повезло, что этот урод проскочить успел, не задел…
Ну а что с Беседы возьмешь? Вроде не первый день за рулем, правила-то выучил, тут уж он мастер, а толку…
– А ну, вылезай из тачки и вали назад! – скомандовал Леха. – Ща я этого урода достану, мало не покажется.
Мотор взревел, и они понеслись по Ленинградке, ловко петляя между на удивление немногочисленными машинами.
– Вон он, гад, ишь разогнался. «Бомба» у тебя? Будет тебе бомба, – цедил сквозь зубы Колокольчик, на полной скорости обходя светло-серую, сверкающую новенькими лакированными боками БМВ.