Шрифт:
САМКА БОГОМОЛА
Лети, лети, мотылёк!
– Я тебе в тысячный раз говорю. Найди его! Полковник, ты не пожалеешь, – сказал господин Овечкин с нажимом на последнее слово.
Полковник Звягинцев сглотнул. Господин Овечкин был убедителен – светло-серый слегка примятый костюм, ёжик седых волос, пара жёстких глаз – всё навалилось на приставку Т-образного стола, костяшки кулаков упёрлись в столешницу, обнажая под манжетой белой рубашки золотые часы от Cartier.
– Или
– Значит так. Убийцу ищут лучшие опера, следствие продолжается. Не надо тут мне вот, – сказал Звягинцев, не поднимаясь с кожаного кресла.
Господин Овечкин убрал кулаки со стола, распрямился и подошёл к высокому окну. По-хозяйски раздвинул жалюзи, хрустнул позвонками в затекшей шее и уставился на улицу.
– Ты хоронил детей, полковник?
– Не довелось, – угрюмо буркнул Звягинцев, пригладил несуществующие волосы на голом черепе, понимая, куда клонит посетитель.
– Ты слышал вопли женщины, закапывающей родное дитя в землю?
Господин Овечкин резко развернулся к хозяину кабинета с убедительными портретами, гербами на стенах и государственным флагом в углу.
– Сестра рыдала у меня на груди, когда племянника хоронили. Понимаешь? И до сих пор рыдает днями и ночами. А эта тварь ходит по городу, как ни в чем не бывало. Найди его.
– Ищем, – сказал Звягинцев и уставился в столешницу.
Его удручало не то, что владелец федеральной сетью автосалонов господин Овечкин дружил с губернаторами и генералами и мог по-другому разговаривать, а то, что и, правда, не нашли. Год искали Мясника и не нашли.
– Придумай что-нибудь. Ты же можешь, я знаю! Найдёшь эту мразь, пять джипов Управлению МВД подарю. Как благотворительность. Или тебе лично, – шепнул посетитель, наклоняясь к уху.
– Управлению, – твёрдо сказал Звягинцев.
Господин Овечкин ушёл, оставив после себя смесь ароматов Givenchy и запаха машинного масла. Он лично менял его в своём автомобиле. Принципиальный.
– Шилов, зайди, – сказал полковник, отжимая кнопку громкоговорителя телефона на столе.
– Вызывали, товарищ полковник? – в дверях стоял тёмноволосый бровастый парень с раздвоенным подбородком.
На вид разгильдяй – кожаная куртка, волосы взлохмачены, поганенькая улыбочка на пухлых губах, но начальство его хвалило и рекомендовало к повышению. Раскрываемость преступлений выше всех по округу.
– Заходи. Садись. Дело есть к тебе, лейтенант.
Никита Шилов сел за приставку Т-образного стола. Звягинцев же наоборот, встал и начал ходить из угла в угол, сложив руки за спиной.
– Возьми-ка ты себе одно дело. Заглохло оно в отделе, а ты у нас человек новый, свежая кровь, так сказать. Вот и возьми.
– Тухляк что ли? – оскалился Шилов.
– Ты это… того самого… Не зубоскаль. Со старшим по званию разговариваешь.
Лейтенант выпрямился на стуле и достал блокнот.
– Записывай, запоминай. Потерпевший Андрей Овечкин найден в парке имени Горького выпотрошенным. Всё внутренние органы аккуратно вырезаны, поэтому убийцу прозвали
Никита хихикнул. Звягинцев угрожающе затих.
– Всё, всё, молчу, – сказал Шилов, примирительно поднимая руки вверх.
– Через месяц родные получили 50 тысяч евро, – продолжил рассказ и хождение по кабинету полковник. – Пакет с деньгами подкинули матери в машину.
Никита присвистнул. Широкие чёрные брови поползли вверх.
– Иди, работай, лейтенант. Завтра в 10.00 жду с докладом.
Шилов заперся в тесном кабинете, который он делил с напарником. Благо тот отбыл в отпуск, и можно было в тишине и одиночестве думать, курить, пить кофе и опять думать, листая отчёты "глухаря" и просматривая записи с камер видеонаблюдения. Дома его всё равно никто не ждал. В прошлом году невеста покинула лейтенанта полиции в канун дня бракосочетания без объяснения причин.
– Итак… что мы имеем. Студент МГУ Андрей Овечкин в пятницу 7 декабря зашёл в ночной клуб "Kaligula". Через два часа он вышел оттуда с девушкой. Лица её не было невидно. Рыжая, явно в парике, яркий макияж. М-да, негусто.
Никита потянулся к чайнику. Организм требовал свежей порции кофеина. Скопировал на телефон фотографию Андрея, кадры с девушкой с камер видеонаблюдения и отправился в развлекательное заведение.
В ночном клубе в ожидании гостей уже зажгли прожекторы. Шилов распахнул красную книжечку перед охранником и прошёл к зеркальному бару. Мимо металлических фигур древнеримских богинь с неоновой подсветкой, мимо лестницы с античным орнаментом, прямо к администратору. Приглушённый голубой свет заливал большой зал, разделённый VIP-ложами и столиками с розовыми диванами.
– Вам повезло. Бармен с той смены уволился, но я дежурил в ту ночь и хорошо помню этот случай.
– Вы помните этого парня или эту девушку? – спросил Никита, протягивая ему телефон.
– Парня плохо помню, а вот девушку трудно забыть. Она здесь такой шорох тогда навела, – сказал администратор, качая головой.
– Скандалила? – уточнил Шилов.
– Наоборот. Вела себя тихо, спокойно танцевала, но мужики из-за неё чуть с ума не сошли. Обступили со всех сторон, приглашая танцевать, за столик посидеть, просто с собой звали. Передрались. Пришлось охране вывести парочку самых активных на воздух подышать.
– Красивая?
– Симпатичная, да. Не в этом дело. Было в ней что-то такое манящее. Как будто она огонь, горящий в темноте ночи, – сказал администратор, указывая на яркий свет софитов, – а они – мотыльки.
– А парень что?
– Он подошёл к ней. Она как будто только этого и ждала. Ушла с ним с танцпола. Они посидели у бара, выпили, поговорили и уехали.
Мясник или Самка богомола?
Ровно в 12.15 полковник Звягинцев вытирал покрасневшую лысину бумажным платком, стоя у стола.