Самба «Шабаш»

Эрве Жюбер

На маленькой эстраде в глубине ресторана квинтет китайцев-скрипачей и аккордеонистов наигрывал меланхоличные мелодии. На обед подали только что выловленную сельдь. Ван дер Деккен сосредоточенно созерцал свою тарелку.

— Проклятый кухарь, — процедил он сквозь зубы.

— Почему? — удивилась Роберта, уже два раза подкладывавшая себе новые порции. — Восхитительно.

— Эта сельдь напоминает мне исчезнувшую Голландию. Он подал знак официанту. Тот подошел с бутылкой в руке.

— Лагуна взяла с низких земель слишком большую плату, — объяснил он, глядя,

как красная влага медленно наполняет бокалы.

— Зато теперь вы ходите по ней в любом направлении, — продолжила Роберта. — Вы бродите по спине зверя. Можно сказать, что вы его оседлали.

— Пока да.

Китайский оркестр затянул новую мелодию.

— Мне знакома эта музыка, — сообщил Роземонд.

— «В мистической стране Египет» Кетельби, — сказал капитан. — Мои люди сегодня полны вдохновения.

— Музыканты входят в состав экипажа? — удивилась Роберта,

— На сцене — команда рулевых. В полном составе.

— А кто же наверху?

— Мы стоим на якоре с начала обеда, мадам. Иначе я не позволил бы себе сидеть вместе с вами.

Грегуар пытался накормить пюре Лилит и начал терять терпение. Девочка упрямилась, сжимала губки и отворачивалась от ложки. Потом сменила тактику, заметив, что отец вот-вот рассвирепеет. Ухватила ложку зубами и заерзала на стуле. Грегуар повысил голос.

— Прекрати!

Она уставилась на него, выпятила губки и разревелась. Роберта взяла Лилит на руки. Девочка отчаянно отбивалась, требуя, чтобы ее опустили на пол. Потом упала и завопила, заглушая оркестр. Ван дер Деккен ухватил ее за пижаму, как котенка, и усадил на стол рядом со своей тарелкой.

— Если тотчас не съешь свое пюре и не перестанешь терзать нам уши, закончишь обед в плетеной корзине на большой рее, — пообещал он.

Лилит тут же успокоилась, и ее вернули Роземонду. Она, не издав ни звука, закончила еду, не сводя с капитана испуганных глаз.

— Какой чудесный метод! — восхитилась Роберта.

— Плетеная клетка? Малайская пытка. Она позволяет приструнить даже самых несокрушимых.

Лилит принялась тереть глаза.

— Простите, я уложу ее, — сказал Грегуар. — В кроватку и никаких сказок сегодня вечером. — Слезы полились еще отчаяннее. — Ну ладно, «Три поросенка», — — уступил усталый Грегуар. — Но они сразу окажутся в каменном домике.

Отец и дитя удалились к великой радости некоторых пассажиров, чьи уши не переносили детских криков.

— У малышки есть характер, — сообщил Ван дер Деккен, закуривая сигару, предложенную Клодом Ренаром.

— Вернее, дурное настроение после посещения Джайсалмера.

— Хлодосвинда ничего не смогла для нее сделать? — осведомился капитан.

Роберта внимательно посмотрела на него, перевела взгляд на Клода Ренара. Тот пожал плечами.

— Томас — друг, — сообщил пират между двумя затяжками сигарой. — Ничто иррациональное его не страшит.

Колдунья мысленно обругала себя. Какой смысл беспокоиться, Смерть два раза едва не унесла девочку, но это не повод забывать друзей, рвать старые и новые дружеские связи.

— Хлодосвинда дала мне лекарство, но оно

не панацея.

— А! — Он стряхнул пепел в пепельницу. — Клод сказал, что вы рассчитываете добраться до метеора?

— Там должно быть жилище хозяйки Эфира.

— Думаете, она поможет лучше остальных?

— Не думаю, — с излишней резкостью ответила колдунья, — Просто делаю все возможное, чтобы спасти... свою дочь.

Ее заминка была едва ощутимой.

— Вы знаете, что метеор находится в сердце океана Чудес и к нему не приближается ни одно судно? Правила мореходства здесь очень строги.

— Как, впрочем, и здравый смысл.

— А что такого ужасного в этом океане Чудес? — воскликнула Роберта. — Я слышала много чего по этому поводу.

Капитан оперся локтями о стол и окинул взглядом фрески, на которых в разноцветной лагуне плескались тритоны и нереиды.

— Ужасного? Ничего особенного. Если не считать, что там становятся явью все сны и кошмары. Я туда не сунусь за все золото мира. Слишком много видений наполняют мою старую башку. — Ван дер Деккен постучал по голове сигарой, уронив пепел на золотой галун командорского кителя. — Но уверен в одном: никто из тех, кто осмелился проникнуть в океан Чудес, оттуда не вернулся.

Роберта размышляла над словами капитана, когда к их столу подошли супруги Мартино. Они были веселы, уверены в себе, как всегда, требовательны.

— Робер Мартино из «Цемента Мартино», — представился Робер. — Моя супруга Клементина. — Капитан встал, здороваясь с ними. — Вы не сочтете дерзостью, если мы на несколько мгновений присядем к вашему столу?

— Дерзайте, — пробормотал голландец.

Робер подвинул стул жене и усадил ее рядом с Робертой. А сам втиснулся между Ренаром и Ван дер Деккеном, которым пришлось подвинуться, чтобы освободить ему место.

— Беби отправилась почивать? — начала словоохотливая Клементина. — Слишком поздно для маленькой девочки. Я укладывала Клемана в постель в восемь часов вечера. А если он просыпался, ему давали немного поплакать...

Сидящий напротив Робер Мартино, с удовольствием раскуривший предложенную сигару, допрашивал капитана.

— Скажите, наше путешествие действительно закончится на берегах Новой Зеландии?

— Пункт назначения пока не менялся.

— У наших друзей широкомасштабные проекты? — Роберта перебила Клементину, не дослушав рецепт бульона для успокоения капризных детей. — Строительство плотины? Подъем города?

Предприниматель прищурился и глянул на нее. Неужели она его забыла? Он беседовали в Теночтитлане. Роберта задумалась, вспомнила посещение пентхауса Мартино, макет в кабинете инженера...

— Город Верн, — воскликнула она. — Он стоит у берегов Новой Зеландии?

— Город Верн? — удивился Ван дер Деккен.

— Плавучий город, задуманный как для полного штиля, так и сильных штормов, где будут собраны все артефакты главных изобретений великого Жюля, — просветил всех Робер.

— Верна, — позволила себе уточнить Клементина. — Игрушка моего мужа. И будущая вторая резиденция Клуба состоятельных.