Самая темная страсть
Шрифт:
Утонченное.
На самом деле, единственное, что в ней было не утонченным, это ее голос.
Многогранный.
Единственное слово, что приходило на ум, было слово честность, и она излучала ее с такой силой, что он отшатнулся.
Он готов был биться об заклад, что этот голос никогда не лгал.
Не мог лгать.
— Что ты здесь делаешь, Оливия?
— Я здесь…
Я здесь для тебя.
Снова правда…
это была сила, что протекая в его уши, сквозь его тело, сваливала
Не было места для сомнений.
Ни единого.
Он просто был вынужден поверить ей.
Сабин, хранитель Сомнения, полюбил бы её.
Ничто так ни радовало демона этого воина больше, чем утрата чьей либо уверенности в себе.
— Ты Наживка?
— Нет.
Опять он поверил ей, у него не было выбора.
— Ты здесь, чтобы убить меня?
Он выпрямился и скрестил руки на груди, глядя на неё сверху вниз и ожидая ответа.
Он знал, насколько свиреп сейчас его взгляд, но опять-таки, она не реагировала, как обычная женщина — не было дрожи, плача или истерики.
Она распахнула глаза, опушенные длинными черными ресницами, и обиженно взглянула на него, как будто он ее оговорил.
— Нет, конечно нет.
Она запнулась.
— Ну, теперь нет.
Теперь нет?
Так.
То есть когда-то ты собиралась убить меня?
— Да, меня послали сделать это.
Очень честно…
"Кто?"
"Сначала я была послана Единым Истинным Богом лишь наблюдать за тобой.
Я не хотела напугать твоего маленького друга.
Я только пыталась сделать свою работу.
Слезы снова заполнили ее глаза, превращая эти красивые синие ирисы в озера раскаяния.
Никакой жалости.
"Кто этот Единый Истинный Бог?"
Чистая любовь осветила ее лицо, мгновенно прогоняя, выражение боли.
"Твой Бог, мой Бог.
Гораздо более могущественный, чем ваши боги, хотя в большинстве случаев остающийся в тени, и редко являющий себя.
Отец людей.
Отец…
ангелов.
Как я.
Ангелы.
Как я.
Сказанное эхом пронеслось в голове Аэрона, его глаза расширились.
Неудивительно, что его демон не почувствовал в ней зла.
И не удивительно, что ее взгляд показался ему знакомым.
Она была ангелом.
На самом деле ангелом.
Тем, что послан убить его, по ее собственному признанию.
Хотя она не планирует покончить с ним "теперь".
Почему?
А не все ли равно? Это нежное существо назначили быть его палачом.
Ему вдруг захотелось рассмеяться.
Как будто она могла бы одолеть его.
Ты не мог её видеть.
ты на самом деле смог бы остановить ее, если бы она пришла за твоей головой? Эта мысль так поразила его, что вся веселость мгновенно испарилась.
Она
Она следила за ним, невидимая, причиняя этим боль Легион и вынуждая ее уйти прочь.
Опять же возникал вопрос, почему демон Гнева не реагировал на нее также как Легион.
Со страхом и даже физической болью.
Возможно, ангел могла решать какой из демонов может чувствовать ее, предположил он.
Несомненно, у нее была способность, позволяющая держать своих предполагаемых жертв в полном неведении относительно ее присутствия — и намерений.
Он ждал, что неистовые гнев заполнит его.
Гнев, который он пообещал обрушивать на это существо снова и снова, пока она во всем не признается.
Когда демон промолчал, он помедлил с решением.
Он должен защитить своих друзей
любой ценой.
Но и эта мысль казалось абсолютно безнадежной.
И что он получил взамен?
Замешательство.
— Ты…
— Ангел, который наблюдал за тобой, — сказала она, подтверждая его опасения.
— Точнее, я была ангелом.
Её веки опустились, на ресницах застыли слезы.
Подбородок задрожал.
— Теперь я ничто.
И он верил ей — не мог по другому. Этот голос.
Аэрону на самом деле хотелось заставить ее засомневаться в чем либо, в чем угодно, но он не мог — и протянул к ней дрожащую руку.
Ты что, дитя? Соберись, мужик.
Хмурясь из-за собственной слабости, он придал твердость руке и отбросил ее волосы в сторону, стараясь не прикасаться к поврежденной коже.
Он прихватил овальный вырез ее робы и аккуратно потянул.
Мягкая ткань легко разошлась, обнажая спину.
Его глаза снова расширились.
Между её лопаток там, где должны были быть крылья, протянулись два глубоких шрама, обнажая рваные сухожилия, мышцы, даже кость.
Раны были варварские, жестокие и безжалостные, кровь все еще сочилась из них.
Однажды он насильственно лишился своих собственных крыльев, и это было самое болезненное ранение за всю его очень долгую жизнь.
"Что произошло?" Хрипота появилась в его голосе.
"Я пала," прохрипела она, стыд слышался в ее голосе.
Она уткнулась лицом в подушку.
— Я больше не ангел.
— Почему?
Он раньше никогда не сталкивался с ангелами, — ну хорошо, разве что с Лисандром, но этот ублюдок не в счет, потому что он отказался разговаривать с Повелителями о чем либо — и почти ничего о них не знал.
Он знал лишь то, что ему рассказала Легион, и, конечно, существовала огромная вероятность, что её описание было прикурашено ненавистью, что она к ним испытывала.