Самая-самая
Шрифт:
Роксана (беря бумаги). Как, они у них были при себе?
Дэвид. Как все деловые люди, они предусмотрительны.
Телефонный звонок.
Роксана. Возьми трубку. Меня нет ни для кого. За исключением Николя.
Матье (по телефону). Алло?… Да, это я…о! Вероника, я не узнал твоего голоса. Взволнованно? Почему?… Нет, Николя здесь нет, но он недавно уехал. К вам… Да, в лабораторию… Ах, значит, вы тоже!.. Да, он тоже… Он вам объяснит.
Роксана. Уволена, конечно?!
Матье. Сокращение штатов. Она поступила последней, ее увольняют первой.
Роксана (Дэвиду). Совпадения сегодня сыплются как из рога изобилия.
Дэвид. Ну, только не обвиняйте меня снова – я не знаю даже имени этой девушки, тем более, где она работает.
Матье. Честно говоря, я тоже. (Роксане.) А ты знаешь?
Роксана. Нет.
Дэвид. Так как же вы хотите, чтобы я это знал?
Роксана. Ладно, вы или не вы – что от этого меняется!
Дэвид. Для вас ничего, а для меня много: в случае вашего согласия я беру на себя и Веронику.
Роксана. Браво! Еще одна ответственность на мою голову. Надеюсь, правда, что эта – последняя.
Звонок в дверь.
Матье (направляясь к двери). Не рано ли подводить черту! (Открывает дверь и впускает почтальона.)
Почтальон. Мсье Метайе?
Матье (берет письмо, которое почтальон ему протягивает). Спасибо.
Почтальон. А мадам Обертэн?
Матье. Это тоже я.
Почтальон. Мне консьержка так и сказала. Тогда вот! (Протягивает другое письмо.)
Матье. Спасибо.
Почтальон. Всего хорошего.
Матье закрывает за ним дверь.
Роксана. Что там?
Матье. Письма, одинаковые. От жилищной конторы.
Роксана. А! Наверно, уведомление о сроках побелки фасада. (Уходит в свою комнату.)
Матье (пробегая глазами письма). К несчастью, нет!
Роксана (из своей комнаты). Нас выселяют?
Матье. Нет, но со следующего месяца квартплата увеличивается вдвое.
Роксана (выходит из комнаты с сумочкой). Это беззаконие!
Дэвид. Ограничения на квартплату отменены с января этого года.
Роксана. Неужели?
Матье. И это – вся твоя реакция?
Роксана. За последний час на меня обрушилось столько! И кроме того, мне осталось терзаться всего пятнадцать минут!
Матье. Как так?
Роксана. В жизни все – вопрос выбора, и через четверть часа я его уже сделаю. (Оборачивается к Дэвиду.) В любом случае, не так ли?
Дэвид. В любом случае.
Роксана (направляясь
Матье. Пока ты еще не ушла, моя самая-самая, я хочу, чтобы ты твердо знала…
Роксана. Что?
Матье. Какое бы решение ты ни приняла, я его одобрю!
Роксана. Жаль! (Выходит.)
Матье (оценивая ее выход как драматург). Потрясающий персонаж!
Дэвид. Великолепна!
Матье. И вы тоже! Просто садись и пиши!
Дэвид. Вы думаете, она не уступит?
Матье. Не имею ни малейшего представления и сгораю от нетерпения узнать так же, как и вы!
Дэвид. Вы ей не проговорились?
Матье. Не валяйте дурака! Как вы себе это представляете – вдруг я возьму и скажу Роксане, что я сам добровольно навязался вам в сообщники, что скандал в аптеке Николя устроила моя знакомая актриса, что за Веронику по телефону говорила другая актриса, что я специально ходил в контору и украл бланки для писем и что – и это хуже всего! – зная заранее о готовящейся краже, я ей ничего не сказал! Да она мне глаза выцарапает!
Дэвид. Действительно нельзя сказать, что вы вели себя по отношению к ней как верный друг.
Матье. На первый взгляд – да. Но, по сути, мое поведение для нее – высший комплимент!
Дэвид. Комплимент?
Матье. Она – единственная женщина, которая меня вдохновляет, единственная женщина, которую я все время хочу описывать. Есть много писателей, в творчестве которых живет одна и та же избранная ими личность; они изменяют ее от произведения к произведению, надеясь, что читатели не узнают. Так и для меня Роксана. К несчастью, в последние годы…
Дэвид…она превратилась в героиню без героя.
Матье. Вот поэтому, когда вы свалились с неба, я сразу подумал, что вы можете им стать! Тогда я смогу снова наконец жить вместе с ней, как раньше… на бумаге, конечно!
Дэвид. А вы уже начали писать?
Матье. Не успели вы уйти. Ко мне снова пришло давно утерянное вдохновение. Из вас получаются необычные герои!
Дэвид. О! Она гораздо интереснее меня!
Матье. Ну, не скажите.
Дэвид. Без сомнения! Учитывая мои возможности, то, что я ей предлагаю, не выходит из рамок относительно разумного. Но то, что она – она! – не соглашается, в ее теперешнем положении это полное безумие!
Матье. Согласен, Дэвид. Но не большее безумие, чем вести игру, с самого начала мечтая о проигрыше!
Дэвид. Что?
Матье. Вы надеялись, что она отвергнет сделку с вами, вы и сейчас еще надеетесь… не так ли?
Дэвид. Как вы догадались?
Матье. Писательская интуиция! Но в чем я вас могу заверить, так это в том, что никогда не стал бы помогать, если бы не был убежден, что за вашими шуточками скрывается глубокое отчаяние!
Дэвид. Такое глубокое, что я готов был покончить с жизнью, когда пришел к вам.