Самая длинная ночь
Шрифт:
И наглый лягушатник решительно направился к ступеням, ведущим на второй этаж. Джессика сама поразилась своей прыти, но в считанные секунды догнала его и схватила за руку.
Должно быть, именно так его предки смотрели на муху, усевшуюся на их латы. Хотя нет, что-то странное полыхнуло в черных глазах, и Джессика, неожиданно устыдившись чего-то, убрала руку. Смешно, но… полное ощущение, что их обоих шарахнуло током. Этого же не может быть?
– Не понял, вы что-то хотели?
Она нервно сглотнула и попятилась. Совершенно отчетливо в ее мозгу пронесся точный ответ на этот вопрос: да, хочу,
Вместо этого она произнесла, запинаясь:
– Вы должны мне обещать…
– Что еще?
– Не будить ее.
– То есть вы заботитесь о моей племяннице, и потому…
– Да! Я забочусь о моей племяннице! И не просто забочусь. Я ее люблю, слышите? Я обожаю ее, от маленьких пяток до золотистой макушки, маленькую мою принцессу с золотыми волосами, настрадавшуюся маленькую девочку, оставшуюся одну, я ее обожаю! Вам это понятно?!
В ее голосе были и слезы, и боль, и вызов, но Арман Рено этого вызова не принял. Напротив, что-то изменилось, смягчилось в огненном взгляде, теперь он смотрел на девушку с явной симпатией.
– Джессика? Послушайте меня. Я обещаю, что не разбужу Элизу. Поймите, больше всего на свете я хочу увидеть девочку. Просто увидеть. После этих месяцев…
– Но вы ее не заберете?!
– Я за этим приехал. Все бумаги готовы. Ее ждет семья. Дом. Франция.
Она отшатнулась и в ужасе прошептала:
– То есть вы собираетесь просто взять ее, словно щенка, посадить в самолет и увезти из страны?
– Я что, похож на разбойника? На варвара?
– Не знаю я, как выглядят варвары! И разбойники тоже! Я должна ее защитить. Я ее опекаю!
Темные брови издевательски приподнялись.
– И, позвольте спросить, это официально оформленная опека? Подтвержденная судом и опекунским советом? И у вас есть все бумаги?
Джессика покачнулась. Удар был точен и безжалостен. Она так и не нашла времени, чтобы все это оформить как следует…
– Н-нет.
– В таком случае у вас нет никакого права мешать мне. По закону…
– Да при чем здесь закон!
– При всем! Послушайте, барышня, я по горло сыт вашими подозрениями и обвинениями. Вероятно, в Америке так принято, но я прилетел из Европы. У нас другие правила и другие законы. Кроме того, объективно вы должны признать, что я прав. Элизе лучше жить со своей бабушкой, дядей и в собственном загородном доме, чем вдвоем с молодой и бестолковой тетей в крошечной съемной квартире, не имея даже твердых гарантий, что назавтра их из этой квартиры не попросят!
– Я знаю, для вас важны только деньги…
– Нет, не знаете, черт возьми!!! Все, что вы знаете, вы же сами себе и придумали. И вы меня выслушаете, даже если для этого мне придется вас связать и заткнуть рот кляпом, чтобы вы не перебивали!
– Вот теперь вполне похоже и на разбойника, и на варвара. Но я вас слушаю. Говорите.
Она стояла на лестнице, прямо перед ним, загораживая дорогу к Элль, но, странное дело, Арман не чувствовал больше ни злости, ни желания спорить с ней. Зеленоглазая красавица была ему симпатична. Ее любовь к девочке – очевидна. Арман с тяжелым вздохом поклонился.
– Благодарю, прекрасная дама. Итак, шесть лет назад Франсуа, молодой и горячий упрямый козел, поссорился
Наконец он согласился, что девочка должна знать бабушку и дядю. И он стал приводить Элль к нам в гости, даже оставлять ее ночевать. Если бы вы знали, как радовалась мама! А наша тетушка Кло помолодела прямо на глазах. Для Элль приготовили комнату, Жак построил для нее специальную колясочку, чтобы запрягать пони… Мы учили ее французскому… Но однажды выяснилось, что Франсуа с женой и дочкой уехал в Штаты. Даже не попрощавшись. Он любил вашу сестру. И предпочел ее интересы… Они оба совсем не думали об Элизе, отрывая ее от нас…
Комната Элль опустела… От Франсуа я больше не слышал ни единого слова или объяснения. Как вы думаете, обидно мне было? А маме? И я обижался.
Я обижался, дулся, ругал его и вашу сестру… А потом прибежал Жак, плачущий навзрыд, и сказал, что моего маленького смешного брата Франсуа больше нет. Совсем нет, понимаете? Вы должны понимать, ведь вы потеряли сестру, да еще близнеца.
Я его растил. Я защищал его. Я таскал его на закорках. Я мог отдать за него жизнь. И точно так же я отдам жизнь за его дочку. Мое сердце будет биться только для нее, для золотой Элль! Ведь после известия о смерти Франсуа мы даже не знали… не было ли в самолете вместе с ними и малышки… Это был ад!
– Какой ужас! Как же вы это вынесли! Не знать даже, жива ли она… Если вы не лжете, конечно.
– Лгу? Это правда, барышня. Чистая правда, хотя я предпочел бы, чтобы это было не так. Вы не представляете, что это за пытка, как мы все жили эти месяцы! И теперь, когда эти мучения кончены, вы даже не подпускаете меня к Элизе!
Джессика вспыхнула и сердито посмотрела на Армана.
– Я… Откуда мне было знать, какой вы распрекрасный и замечательный дядюшка?! Теперь я знаю две абсолютно разные истории, и что мне делать в такой ситуации? То, что вы рассказали, такая жестокость, такая несправедливость…
– Франсуа ударил больно и даже не заметил этого.
– Фрэнки был добрым и любящим мужем и отцом. Он никогда не говорил о вас плохо. Тогда почему он так поступил с вами? За что?
Чувственный рот затвердел, превратился в узкую полоску побледневшей кожи.
– Я не намерен об этом говорить.
Она сразу поняла, что спорить бесполезно. В черных глазах Армана Рено горел такой огонь, что ей стало не по себе. Что же такое могло произойти между добрым и веселым обалдуем Франсуа, Рыжиком Фрэнки, и его семьей? Особенно между ним и Арманом? Зачем Фрэнки так поступил?
– Все равно я не знаю всей истории. И я не могу позволить…
– Джессика. Я пытаюсь помнить о хороших манерах. Изо всех сил пытаюсь, честное слово. Но терпение мое на исходе. Обычно я человек сдержанный, но не в данном случае. Последний раз спрашиваю вас: вы отведете меня к Элизе или я пойду к ней сам?
– Но я боюсь, что вы ее заберете!
– Естественно, заберу!!! Она плоть от плоти, кровь от крови моей, если вы еще помните Библию! Девочке нужен нормальный, удобный, хороший дом и семья.