Самарянка
Шрифт:
«Может, все это твоих грязных рук дело?», – мысль, мелькнувшая в затуманенном мозгу, быстро вернула сознание. Он увидел над собой склонившегося рефери, считающего секунды:
– Четыре! Пять! Шесть!..
Мишка поднялся и снова приготовился к поединку. Он видел перед собой глаза Абдуллы, кипевшие уже не злобой, а насмешкой, предвкушением скорой победы. Мишка почувствовал, как в его жилах стала закипать кровь. Стиснув зубы, он перешел в атаку. Ловко уходя от новых ударов Абдуллы, он наносил ему мощные удары сам, заставляя соперника
Наконец, Абдулла упал на ринг. Оттолкнув рефери, Мишка нагнулся над своим соперником, немного приподнял его и снова нанес ему мощнейший удар. Потом еще и еще.
– Получай! – кричал прямо в лицо Абдулле разъяренный Мишка, нанося все новые и новые удары. – Это тебе за наших пацанов! За Леху! За Сибиряка! За его молодую вдову! На, гад, получай!!
В это время зал, доведенный до полного неистовства и безумия, кричал, словно это кровавое зрелище проходило действительно в римском Колизее, где бились бесстрашные гладиаторы:
– Убей! Убей его!!
Когда Мишку оттащили назад выбежавшие на ринг судьи, он был абсолютно невменяем и весь в крови своего соперника. Глядя, как такого же окровавленного Абдуллу понесли с ринга, Мишка процедил сквозь зубы, точно зная, что тот его услышит даже на том свете:
– Никто, кроме нас! Запомни этот главный девиз русского спецназа!
Он стоял посреди залитого светом ринга – абсолютный победитель и триумфатор. Его обнимали незнакомые люди, кто-то накинул на плечи такой же дорогой атласный халат, в каком был и Абдулла. Оглушительно гремела музыка, рев толпы и аплодисменты, сверкали вспышки фотокамер. И среди этого грома, рева, свиста Мишка вдруг услышал тихий старческий голос отца Иоанна:
«Вам-то самим понятно, за что вы проливали свою и чужую кровь?».
Он с ужасом увидел, как за Абдуллой, которого без сознания уносили с ринга, тянулся алый след его живой крови. Мишка посмотрел на свои окровавленные руки. Потом он увидел, что ею была забрызгана вся его грудь. Ощутил ее на своем лице. Он почувствовал запах крови – живой человеческой крови, к которому привык на войне, убивая противника и теряя своих друзей. Это был знакомый ему сладковато-тошнотворный запах и привкус. Ему захотелось поскорее вытереть свои руки, но все, что он видел вокруг себя, было забрызгано и замазано кровью. Даже халат, прикрывавший его торс, тоже был алого, кровавого цвета.
Его быстро увели с ринга. Он услышал, как кто-то сказал:
– Через час чтобы он был наверху. Делай с ним, что хочешь, но приведи в чувство.
Молодая светловолосая девушка проводила его в ванную комнату, сверкающую чистотой, приятно пахнущую дорогой парфюмерией, мылом, шампунями.
– Давай я помогу тебе раздеться, – сказала девушка, снимая с него халат.
– Иди отсюда, – буркнул Мишка, постепенно приходя
Он разделся, снял с себя окровавленные брюки и лег в приготовленную для него теплую ванну с ароматными травами. Дверь снова открылась и рядом с Мишкой снова появилась та светловолосая. Она была тоже совершенно нагой.
– Чего пришла, кобыла? – Мишке не хотелось даже смотреть на нее.
– Дурак, я все сделаю, как надо, – та не ответила на его грубость. – Лежи спокойно.
– Пошла вон, – Мишка опустился в ванну еще глубже, стараясь откиснуть от слипшихся на его теле сгустков крови.
– Какие мы стеснительные, – засмеялась девушка. – Может, ты еще вообще нецелованный, а?
Перехватив злобный взгляд Мишки, она поспешила оставить его одного. Он встал и включил холодный душ, подставив лицо под упругие струи.
«Вам-то самим понятно, за что вы проливали свою и чужую кровь?», – снова вспомнил он слова старца.
«Господи, – взмолился Мишка, – как же мне теперь жить со всем этим? Как жить с этой кровью?».
Он стоял и стоял под холодной, почти ледяной водой, уже посиневший от холода, не в силах дать ответ на вопрос, звучавший в его ушах и сознании:
«За что вы проливали свою и чужую кровь?».
Он чувствовал, что еще миг – и не выдержит этого внутреннего напряжения, сойдет с ума.
«Господи, как мне жить после всего этого?».
Он с размаху, что есть силы, ударил кулаком в стенку, покрытую дорогим кафелем, отчего тот треснул и мелкими кусочками осыпался в ванну. Кровь снова потекла с Мишкиной руки.
Когда он вышел из ванны и оделся, волнение и нервная дрожь во всем теле немного утихли.
– Пошли, красавчик, – девушка повела его наверх по инкрустированной деревянной лестнице.
В шикарно меблированной комнате Мишку ждали четверо элегантно одетых молодых мужчин. Один из них пригласил Мишку присесть возле большого стола.
– Это тебе. Три штуки[49]. Честно заработал, – он протянул ему через стол конверт. – Остальная часть полагается сопернику. Таковы условия поединка.
– Это тоже твое, – Мишка сразу узнал тот конверт, который у него украли минувшей ночью. – Другой раз будь немного умнее и меньше откровенничай с «сосками»30.
– А ты молодец, – добродушно рассмеялся тот, кто, по-видимому, был главным в этой компании. – Завалить самого Абдуллу! Это, скажу тебе, очень крепкий орешек. Молодчина. Давай знакомиться, что ли?
По Мишкиному виду можно было догадаться, что он совершенно не был настроен на задушевные разговоры. Ему хотелось одного: отдохнуть.
– Ладно, парень, – перед ним положили несколько заполненных листков. – Мы предлагаем тебе контракт. Вот его условия. Однокомнатную квартиру со всеми удобствами, машину фирма тебе предоставляет авансом, остальное будешь зарабатывать тем же способом, что и сегодня. Ты нам понравился. Как, лады?
Мишка повертел листки и, ничего не соображая, положил их назад.