Самарин

Житинский Александр Николаевич

Константин Саввич уже хотел по привычке сказать «да», но увидел маленький хоровод вокруг новогодней елки. Взявшись за руки, вокруг елки ходили внуки Юрка и Витька, Алла и заяц с восторженными глазами. Потом заяц сел за пианино и заиграл польку, мягко стуча шерстяными лапками по клавишам.

– Нет, – сказал Константин Саввич.

– Не может быть, не может быть… – прошептал Волосков. – Он же другой породы, не такой, как вы… как Алла, как я. Мне хотелось доказать ей, что она ошиблась. И диссертация тоже ради нее. Я бы мог дать ей обеспеченность, твердое положение. Мы бы вместе занимались наукой, у нас одна специальность…

Как вы думаете, она из жалости дала мне рекомендации?

– Алла считает, что вы способный человек, – сказал Константин Саввич. – А я считал, что вы к тому же и ловкий. Но в интересах дела нужно было дать вам возможность написать диссертацию. Протекции здесь ни при чем.

– Только ради нее… Я хотел, чтобы вы знали… – умоляющим голосом произнес Волосков, отползая вместе со стулом от Константина Саввича. Он уперся в кульман Фрайберга, встал и ушел на свое место, унеся стул. Фрайберг высунулся из-за доски, окинул взглядом стол Самарина и сказал:

– Вы знаете, как это теперь называется? «Лапа»!

– Лапа? – не понял Самарин.

– Вы не понимаете? Я не понимаю, вы не понимаете! – засмеялся Фрайберг. – Когда мы начинали, «лап» не было… У этого молодого человека есть «лапа». И эта «лапа» – вы!

Вечером Константин Саввич, проходя мимо вахтера, вновь раскрыл пропуск со своим групповым портретом. Вахтер склонился над пропуском и удивленно поднял брови. Константин Саввич тоже заглянул в пропуск. За день на фотографии произошли существенные изменения. Самарины образовали оркестр. Каждый был с музыкальным инструментом – кто сидел за барабаном, кто осторожно дул в флейту, кто прижимал скрипку к подбородку. Старший Самарин взмахивал дирижерской палочкой.

– Ну вот, – удовлетворенно кивнул вахтер. – Давно бы так.

Он похлопал Константина Саввича по плечу и нажал на педаль турникета. Никелированная труба повернулась и пропустила Самарина.

Константин Саввич пошел домой, вспоминая, где он видел вахтера. Вскоре он понял, что вахтер был будущим, неизвестным ему Самариным, приставленным ко входу в родное КБ, КБ его имени, в синей форме стрелка ВОХР, чтобы никто посторонний не мог проникнуть туда. Эта функция понравилась Константину Саввичу, и по дороге он долго и придирчиво отбирал бывших своих подчиненных, решая для каждого в отдельности вопрос – посторонний или нет. Посторонних получалось больше, чем раньше казалось Самарину, но меньше, чем можно было ожидать.

Из нагрудного кармана пиджака Константина Саввича раздавалась робкая музыка. Оркестр Самариных на фотографии пропуска играл «Маленькую ночную серенаду» Моцарта – играл еще нестройно и слегка фальшиво, но с несомненным участием всех музыкальных инструментов.

7. Полет на Луну

Собака, которую подобрал на улице мальчик Самарин, прижилась в доме. Ее назвали Крутиком, потому что она была подвижна и любила догонять свой хвост. Крутик поселился в детской с внуками. Константин Саввич делал вид, что не имеет к Крутику отношения. Крутик понимал обстановку и тоже делал такой вид. Они дружили по вечерам, когда Анастасия Федоровна принимала домашний сеанс кварца. Константин Саввич вызывал Крутика в кухню условным свистом, и Крутик изображал колесо, гоняясь за хвостом. Потом Константин Саввич, присев на корточки, учил Крутика подавать лапу.

Крутик подавал Константину Саввичу лапу,

и тот испытывал удовольствие. Они занимались молча, чтобы не потревожить покоя Анастасии Федоровны.

В воскресенье Константин Саввич был атакован внуками. Сначала к нему подошел Юрка и поинтересовался, сколько километров от Земли до Луны. Константин Саввич полез в энциклопедию. Узнав, что до Луны не слишком далеко, Юрка ушел к себе, а через полчаса явился уже вместе с Витькой и заявил, что они летят на Луну с Крутиком.

– А скафандры? – спросил Константин Саввич. – У вас есть скафандры?

Внуки снисходительно улыбнулись и показали Константину Саввичу скафандры. Ракета стояла неподалеку, в парке у пруда.

Константину Саввичу очень захотелось на Луну.

Игорь был на утреннем спектакле, Алла ушла в магазин. Константину Саввичу показалось, что это удобный предлог, чтобы полететь с внуками. Правда, до этого он никогда с ними не летал. Следовало объяснить свое желание внукам и Анастасии Федоровне.

– Настя, они на какую-то Луну собрались. Надо за ними присмотреть, – виновато сказал Самарин жене.

– У них родители есть, – сказала Анастасия Федоровна. – Чтобы к обеду вернулись, – добавила она.

– Да-да, – поспешно согласился Константин Саввич.

Он разыскал на антресолях старый скафандр, положил его в авоську и пошел в детскую. Юрка и Витька заканчивали монтаж дыхательного аппарата для Крутика. Крутик нетерпеливо помахивал хвостом.

– Возьмете меня? – спросил Константин Саввич, стараясь скрыть волнение.

Внуки удивленно посмотрели на деда. Предложение показалось им необычным. Посовещавшись, они согласились.

– Ура! – сказал Константин Саввич негромко.

– Ура, – хором повторили внуки.

Они пошли в парк, нагруженные скафандрами, дыхательными аппаратами и небольшим запасом еды. Константин Саввич прихватил компас, чтобы исследовать магнитное поле Луны. Крутик был на блестящем поводке. На груди у него висела медаль, сделанная из номерка гардероба.

В парке было пусто. Осень уже согнала листья с деревьев и намела их легкими холмиками вдоль дорожек. Сквозь пустые ветки видно было бледное осеннее небо с белой луной сбоку, куда предстояло им лететь. Ракета стояла на плоском берегу пруда, затянутом кленовыми звездами. Это была небольшая ракета на одну семью. На корпусе ракеты видна была надпись, выцарапанная гвоздем: «ЛИСИ, гр. 323». Краска на хвостовом оперении облупилась, от фермы, поддерживающей ракету в вертикальном положении, тянулась через поляну бельевая веревка к дубу. На веревке были многочисленные узелки.

Юрка подошел к дверце и отпер ее ключиком. Цилиндрическая дверца распахнулась, и внуки один за другим исчезли в ракете. Константин Саввич остался на берегу с Крутиком. Крутик посерьезнел и, задрав морду, рассматривал ракету.

Вскоре голова Юрки показалась в верхнем иллюминаторе.

– Сейчас проверю приборы, – донесся его голос из ракеты, как из бочки.

Раздалось шипение, и пришли в движение рули ракеты. К пруду стали стягиваться немногочисленные посетители парка. Константин Саввич стоял с непокрытой головой, и ветер шевелил седые волосы. Крутик вдруг пришел в возбуждение и стал рваться, натягивая поводок. К Константину Саввичу не спеша приблизилась пара, пожилые женщина и мужчина. Они шурша шли по листьям. Константин Саввич узнал в мужчине Фрайберга.