Саманта
Шрифт:
— Я еще скажу свое слово. Я подойду к микрофону и скажу: «Послушайте старого Пола! Оторвитесь от своих телетайпов и компьютеров! Забудьте о прибыли и о курсе доллара на бирже в Манхеттене. Посмотрите на своих детей. Прислушайтесь к тому, что они говорят… Они знают не только считалки и таблицу умножения. Им известно, ради чего жить. Так вот жить стоит не ради бомб и бинарных снарядов. Если вы не полные безумцы и маразматики, запомните: дети хотят мира, дружбы, веселья, сытного завтрака и увлекательного фильма… И будущего. Они имеют право на будущее. И если вы убьете
Он вдруг горько усмехнулся, достал из сумки кассету и начал разматывать отснятую пленку. Она шуршала, сворачивалась кольцами, словно пряталась от полуденного солнца.
— Что вы делаете? — с недоумением спросила Саманта.
— Топлю свой «военный корабль». Ты не забыла вечер в Артеке? Фейерверк?
— И миссис Нину Сергеевну?
— Я не помню, как звали эту миссис. Я помню твои глаза, Сэми, когда ты узнала правду. Твои глаза решили все… Там, в Штатах, ждут этот репортаж. Не знаю, чем все кончится, что они со мной сделают.
Он все разматывал, разматывал пленку, словно она была бесконечной. Потом, как охапку сена, поднял шуршащие кольца и, болезненно щурясь, посмотрел на Саманту.
— Ты спрашиваешь, что это? Это мой лучший репортаж. Это моя жизнь! Кадр за кадром, день за днем. Смотри, Сэми. Ты победила. Я засвечиваю не пленку с репортажем, я перечеркиваю свою прежнюю жизнь… Жизнь свою засветил!
Он застонал и, перевесившись через гранитное ограждение, бросил пленку в Неву.
А Саманта с тревогой и уважением смотрела на Попрыгунчика Пола, не до конца понимая, что произошло.
Ромашковая поляна
Мне никогда не приходилось навсегда прощаться с другом. Трясти его руку, обнимать, смотреть в глаза и сознавать, что это в последний раз.
Даже на войне не было у меня такого прощания.
Там, на ромашковой поляне, где русская и американская девочки вдруг почувствовали себя сестрами, ни одна из них не размышляла о том, что эта встреча последняя. Они еще не наигрались, не наговорились, не набегались, не натанцевались и еще много-много «недо». Им не хватило времени — для дружбы нужна была целая жизнь времени. Они не представляли себе, что жизнь — мера времени ненадежная, она может оказаться очень маленькой.
Я представляю себе их последний разговор.
— Это ничего, что мы расстаемся, Наташа! — сказала бы неунывающая Саманта. — Я приглашу тебя в гости. Я, конечно, не президент, но ведь не только президенты приглашают в гости за океан. Город Манчестер, штат Мэн. Проходили по географии? Нет? В школе вообще проходят не то, что нужно. А то, что нужно, не проходят. Почему у нас не изучают русский язык? Как мне не хватало русского языка и в Москве, и в Артеке, и в Ленинграде.
— Знаешь, Сэми, я куплю карту Америки и повешу ее над кроватью, — сказала бы Маленькая Наташа. — Я найду город Манчестер и воткну в него флажок. И буду всегда знать, где ты. Где твой дом, откуда ты бежишь в школу или на детский утренник. Это будет флажок моей памяти, моей дружбы.
— А когда
Девочки не думали о вечной разлуке. Они лежали в траве, а маленькие солнца с белыми лучами касались их щек лепестками.
Над ними, уходя в бесконечность, простерлась голубая сфера неба. Она была необъятной и прекрасной. Может быть, Земля, которая из космоса кажется голубым шаром, отражалась в ней и заполняла этой сквозной голубизной.
Главное дело было сделано — Саманта нашла правду, за которой приехала в Союз: война никогда не придет в Америку из России.
Эта истина оказалась крепче и надежней всех договоров, какие заключали между собой государства.
Люди поверят Саманте!
Люди поверили Саманте.
И с каждым годом поверивших будет все больше и больше. И этой вере не будет границ.
А высоко над ромашковой поляной плыл бумажный змей со смешной рожицей. Он плыл медленно, словно с высоты разглядывал землю.
— Смотри, змей! — крикнула Наташа.
— Он перелетел через океан! — оживилась Саманта. — Это мой знакомый змей. Он всегда увязывается за мной. Даже во сне.
— Зачем спать, если так хорошо! — отозвалась Маленькая Наташа.
Они были вместе. Им было хорошо. Их сердца умели мчаться вдогонку за бумажным змеем.
А разлука была рядом.
Последняя пресс-конференция
Моя фантазия — ненаписанный дневник Саманты. И все, что вы здесь прочитали, принадлежит не мне, а ей. Вернее, нам обоим. Она доверилась мне и нашептала свои мысли, рассказала о своих переживаниях. Может быть, я чего-то не услышал, простите меня, читатель.
Фантазия — не только инструмент для прорыва в будущее, она может приблизить к нам и прошлое.
Универсальный инструмент!
Только в настоящем времени трудно живется фантазерам.
Саманте и жилось трудно. Судьба подарила ей сказку — девочка выиграла по автобусному билету! — а она употребила ее не для собственной радости, поступилась радостью ради людей. Саманта употребила свою фантазию, чтобы пробиться к истине. Другого инструмента у нее не было.
Американская девочка поставила перед собой недетскую задачу — избавить миллионы людей от ежедневного, неотступного страха перед тем, что сегодняшний день может стать последним днем Земли.
Она нашла истину: источник опасности не Советский Союз, надо искать другой источник, может быть, не за океаном, а дома?
«Мы хотим мира для себя и для всех народов планеты. Для своих детей и для тебя, Саманта» — эти слова Саманта прочла, сумела прочесть в сердцах всех, с кем ей довелось встретиться в Советском Союзе.
Нет! Она не приняла их на веру. Она приблизилась к ним. Выстрадала. Прошла сквозь лес, в котором, когда пилят деревья, ломаются зубья пил — так много невидимого военного металла в стволах деревьев того леса.