Саманта
Шрифт:
— Мы держим путь в лондонский дом Барретов, — весьма выразительно выделяя каждое слово, ответил солидный мужчина. — Когда мы выехали из Аллоншира, дождик едва начал накрапывать, а четверть часа спустя на нас обрушились небесные хляби. Неудачи преследовали нас: колесо экипажа сломалось. Мы вынуждены были искать крова и помощи и, к несчастью, обрели приют здесь.
— Мы? — Молодой мужчина перевел выжидающий взгляд на дверь: — Так, значит, герцог тоже здесь?
— Нет, милорд. Его светлость дома, вместе с герцогиней. Близится срок рождения их второго ребенка. В такое время вряд ли
— Леди Саманта… — произнес мужчина, и взгляд его вернулся к девушке, при этом холодные льды в глубине зрачков словно растаяли — Неужели это леди Саманта? А где же тогда подбородок, вечно выпачканный шоколадом?
— Она выросла, — вспыхнув, пробормотала девушка, всеми силами пытаясь овладеть собой. — Смитти, — обратилась она к своему смущенному сопровождающему, — представьте нас, пожалуйста, по всем правилам.
— Леди Саманта, позвольте мне представить вам графа Гришэма. — Странные нотки в голосе Смитти свидетельствовали о том, что он считал представление графа Саманте таким же долгожданным моментом своей жизни, как ежеутреннее опустошение ночной вазы. — Ваша последняя встреча произошла, когда вы были едва ли не младенцем, поэтому нет ничего удивительного в том, что вы не сразу вспомнили графа.
— Граф Гришэм!
Можно было и не вспоминать об их последней встрече — само имя ей было хорошо известно. С тех пор как Саманта освоила буквы, она постоянно видела это имя, оттиснутое в газетах — и в заголовках, и в колонках.
Ремингтон Уорт граф Гришэм, первоначально многообещающий сподвижник легендарного адмирала Нельсона, совсем недавно самый молодой и самый талантливый капитан королевской флотилии, герой сражения при Трафальгаре.
На море он с полным правом считался непобедимым. На земле его объявили самым знаменитым повесой и ловеласом.
Последнее Сэмми не подвергала никакому сомнению. Любая женщина с первого взгляда на Ремингтона Уорта испытала бы дрожь восторга. Он был романтическим героем до мозга костей.
Он был великолепен.
— Лорд Гришэм! — Сэмми протянула ему руку, всеми силами стараясь сдержать дрожь хотя бы на то время, которое понадобилось ему для поцелуя. Несмотря на явное неодобрение Смитти, Саманта вопросительно взглянула на графа: — Вы спросили о герцоге. Скажите, вы друг Дрэйка?
— Пути вашего брата и мои много раз пересекались как в светской жизни, так и в деловой, — спокойно ответил граф — Я испытываю огромное уважение к герцогу и его верному камердинеру, — добавил его светлость, сделав изысканный поклон в сторону Смитти.
В ответ Смитти лишь громко засопел. Гришэм отпустил руку девушки и поклонился ей:
— Мисс, простите мне недавнюю грубость. Я не имел никакого представления о том, кто вы и почему находитесь в этом притоне.
— Как я уже сказал, мы направляемся в фамильный дом в Лондоне, — жестко заметил Смитти. — Леди Саманте предстоит первый лондонский сезон.
— Неужели? — в который уже раз удивился граф, и его губы сложились в улыбку, но не безжалостного любовника, а скорее снисходительного дядюшки. — В таком случае мы не можем допустить, чтобы леди Саманта пропустила хотя бы один момент из великолепной
Смитти, казалось, был готов резко отказать, но с покорным вздохом согласился:
— Очень хорошо. Большое спасибо, милорд.
— Не за что. — Гришэм перевел завораживающий взгляд средневекового рыцаря на Саманту — Боюсь, что буду вынужден просить вас сопровождать нас. Я отдаю себе отчет в том, что погода несносная, но не могу позволить вам остаться среди этих… — он скривил губы, — джентльменов.
Саманта поспешно вскочила:
— Конечно, лорд Гришэм. С вами я буду чувствовать себя в безопасности.
Смитти громко и отчетливо произнес:
— Экипаж находится прямо на дороге, милорд.
Оставив насквозь промокший дождевик в таверне, граф вышел за дверь. Встав на колени, он определил, что тыльная сторона левого переднего колеса совершенно изношена и требует замены.
— Кучера и лакея я выслал вперед искать помощь, — сказал Смитти и, стряхнув струи дождя со своих седых волос, добавил: — Это произошло больше часа назад. С тех пор о них ни слуху ни духу.
— Неудивительно, — заметил граф, хмуро рассматривая бесполезные теперь куски дерева. Он выпрямился. Рубашка тончайшего батиста намокла. — Сегодня в вашей карете ехать нельзя, — объявил граф — Колесо невозможно закрепить на прежнем месте даже временно Я надеялся, что смогу помочь вам, но и короткого пути до Лондона этой колымаге не преодолеть Мне искренне жаль.
Смитти удрученно покачал головой и повернулся к леди Саманте, чтобы успокоить ее.
Девушка не могла не удивиться, почему Смитти так сожалеет о случившемся, но основное внимание она уделила своему герою.
Ей еще не доводилось видеть мужчин столь хорошо сложенных. У графа были широкие мускулистые плечи, промокшая рубашка облепила его могучий торс. Саманта задрожала, но не от пронизывающего ветра, а от тайного предчувствия. А что если дотронуться до него? А если поцеловать? А что испытает она, если он сожмет ее в своих объятиях?
— Возьмите мой.
Саманта вздрогнула:
— Простите, я не поняла.
Гришэм с отцовской заботой заправил выбившуюся мокрую прядь ее волос под капюшон.
— Я предлагаю вам и Смитерзу взять мой экипаж и добраться до Лондона.
Саманта снова задрожала, на этот раз от тепла его рук. Граф снова нахмурился:
— Вы дрожите. Если вы не выберетесь из этого ливня, вы заболеете. А этого допустить мы никак не можем, — вы ведь не хотите пропустить свой первый бал, который дают у Олмака?
С этими словами граф резко развернулся и широкими шагами направился обратно в таверну Вернулся он очень быстро, держа в руках свой дождевик, который поспешно накинул девушке на плечи.
— Ступайте туда, — Гришэм напряженно всматривался в стену из воды. — Смитти, я приказал кучеру ждать меня там. — Он взмахом руки указал направление. — Ступайте туда и прикажите ему от моего имени подогнать экипаж к таверне, а я тем временем достану все ваши вещи из кареты, чтобы мы могли их тотчас погрузить в мою, и вы отправитесь в Лондон.