Сальватор

Дюма Александр

Вот почему на мгновение установилась тишина.

— Вы понимаете мой вопрос? — в нетерпении продолжала г-жа де Розан. — Я спрашиваю, сколько вы здесь получаете.

— Пятьсот франков, — ответила горничная, — не считая чаевых. Кроме того, у меня бесплатные стол, квартира и стирка.

— Это меня не интересует, — отозвалась креолка; как все люди, занятые какой-нибудь мыслью, она не обращала ни малейшего внимания на озабоченность горничной. — Хотите заработать пятьсот франков в

несколько минут?

— Пятьсот франков в несколько минут? — недоверчиво переспросила та.

— Ну да, — подтвердила г-жа де Розан.

— Что же мне надлежит сделать, чтобы так скоро заработать огромные деньги? — спросила горничная.

— Нечто очень нехитрое, мадемуазель. Двадцать минут, самое большее — полчаса тому назад в гостиницу прибыли двое путешественников.

— Да, госпожа.

— Молодой человек и молодая дама, не так ли?

— Муж и жена; да, госпожа.

— Муж и жена!.. — сквозь зубы процедила креолка. — Где их поселили?

— В конце коридора, двадцать третий номер.

— Есть ли комната, смежная с их спальней?

— Да, но она занята.

— Мне нужна эта комната, мадемуазель.

— Это же невозможно, госпожа!

— Почему?

— Ее занимает один коммерсант. Ему всегда оставляют эту комнату. Он к ней привык и не согласится переехать.

— А надо сделать так, чтобы он ее освободил! Придумайте что-нибудь. Если поможете мне получить комнату, эти двадцать пять луидоров ваши.

Креолка достала из кошелька двадцать пять луидоров и показала их служанке.

Та покраснела от алчности и задумалась.

— Ну что? — начиная терять терпение, спросила г-жа де Розан.

— Возможно, есть средство все уладить, госпожа.

— Скорее, скорее говорите, какое? Ну?!

— Этот коммерсант нанимает каждую субботу в пять часов утра почтовую карету до Парижа и возвращается только в понедельник.

— Сегодня как раз суббота, — заметила г-жа де Розан, — ведь уже час ночи.

— Да, но я не знаю, записался ли он в книге дежурного, чтобы его разбудили.

— Сходите узнайте.

Горничная вышла и через несколько минут вернулась снова.

— Записался, госпожа, — обрадованно доложила она.

— Значит, в пять я смогу занять его комнату?

— Даже в половине пятого. Ему ведь еще нужно время, чтобы дойти до почтовой станции.

— Хорошо! Вот вам десять луидоров задатка. Ступайте.

— Госпоже больше ничего не нужно?

— Нет, ничего, спасибо.

— Если госпожа голодна, пусть только прикажет: господин и дама только что заказали ужин, и вам подадут в одно время с ними, ждать не придется.

— Я не хочу есть.

— Тогда я вам постелю.

— Постелите, если хотите, но я не буду ложиться.

— Как

вам угодно, — проговорила горничная и удалилась.

Кому доводилось видеть, как мечется в тесной клетке Ботанического сада разъяренная львица, разлученная с самцом и детенышами, тот может себе вообразить возбужденное состояние, в котором г-жа де Розан провела время от ухода горничной до назначенного часа.

В четверть пятого до ее слуха донесся из коридора шум: дежурный стучался в дверь коммерсанта.

Четверть часа спустя г-жа де Розан услышала, как он прошел мимо, ибо прижималась ухом к замочной скважине.

Вслед за тем донеслись торопливые шаги горничной; девушка остановилась перед дверью г-жи де Розан.

— Комната свободна, госпожа, — доложила она.

— Проводите меня.

— Прошу следовать за мной.

Горничная пошла вперед.

Креолка следовала за ней по извилистому коридору вплоть до номера 22.

— Здесь, госпожа, — сказала служанка достаточно громко для того, кто не спал или дремал.

— Потише, мадемуазель, — угрожающе проговорила креолка.

Спеша отделаться от девушки, она прибавила:

— Вот пятнадцать луидоров, которые я вам должна. Оставьте меня одну.

Горничная протянула руку и получила деньги. Она обратила внимание на необычайную бледность постоялицы и нездоровый блеск ее глаз.

«A-а, вот оно что, — подумала девушка. — Этой женщине молодой человек из двадцать третьего номера назначил свидание. И пока его жена спит или будет отсутствовать, он навестит эту даму».

— Доброй ночи, госпожа, — насмешливо ухмыльнулась она, как умеет это делать прислуга, и удалилась.

Как только горничная вышла, г-жа де Розан окинула комнату взглядом.

Это была обычная комната, какие встретишь на любом постоялом дворе.

Как правило, все они выходят в один коридор, сообщаются друг с другом и их разделяет лишь запирающаяся дверь. Они следуют одна за другой и соединены, словно бусины четок; г-жа де Розан с первого взгляда определила, что это именно такая комната, и очень обрадовалась.

Справа находилась дверь, что вела в номер 21, слева — в номер 23, то есть в комнату, которую занимали Камилл и Сюзанна.

Креолка поспешила к этой двери и приникла ухом к замочной скважине.

Беглецы еще не ложились, они только заканчивали ужин, поданный не так скоро, как пообещала горничная; кроме того, они намеренно тянули время, обмениваясь шаловливыми речами, что так свойственно влюбленным, когда они вдвоем за столом.

Оживленный разговор был в самом разгаре.

— Ты правду говоришь, Камилл? — спрашивала Сюзанна де Вальженез.