Сальватор

Дюма Александр

В половине двенадцатого, когда завтрак г-на де Вальженеза подходил к концу, ему доложили о г-не де Маранде.

Он приказал проводить банкира в гостиную и, словно желая сдержать обещание, данное им Натали: не заставлять г-на де Маранда ждать, — сейчас же вошел вслед за ним.

После того как хозяин и гость обменялись положенными приветствиями, первым заговорил г-н де Вальженез.

— Я только вчера вечером узнал о вашем назначении и как раз сегодня собирался зайти, чтобы вас поздравить.

— Господин де Вальженез, —

сухо ответил банкир, — я полагаю, вы догадываетесь о цели моего визита. Помогите же мне сократить его, прошу вас: ни вам, ни мне незачем тратить время на ненужные комплименты.

— Я полностью к вашим услугам, сударь, — сказал Лоредан, — хотя даже не догадываюсь, что вы хотите мне сообщить.

— Вчера вы без приглашения проникли в мой особняк, да еще в такой час, когда приличные люди без приглашения не приходят.

Вопрос был поставлен так, что Лоредану оставалось лишь дать четкий ответ.

Он ответил не только четко, но и цинично:

— Это правда. Должен признаться, что приглашения я не получал, во всяком случае от вас.

— Вы ни от кого его не получали, сударь.

Господин де Вальженез поклонился, не отвечая, словно хотел сказать: «Продолжайте!»

Господин де Маранд так и сделал.

— Проникнув в особняк, вы пробрались в одну из спален госпожи де Маранд и спрятались в ее алькове.

— Я с сожалением должен отметить, — насмешливо процедил г-н де Вальженез, — что вы прекрасно осведомлены.

— Ну, сударь, раз вы не отрицаете этого факта, то, очевидно, принимаете его последствия?

— Назовите мне их, сударь, и я посмотрю, должен ли я их принять.

— Последствия вашего поступка таковы, сударь, что вы намеренно оскорбили женщину.

— Ах, черт возьми! — с вызовом сказал г-н де Вальженез. — Придется признать, что это так, раз тому были свидетели.

— В таком случае, сударь, — продолжал банкир, — вы, очевидно, сочтете вполне естественным, не так ли, если я потребую у вас удовлетворения за это оскорбление?

— Я к вашим услугам, дорогой мой, и немедленно, если пожелаете. У меня в конце сада беседка, словно нарочно сделанная для фехтования.

— Я сожалею, что не могу сейчас же воспользоваться вашим любезным предложением; к несчастью, так скоро подобные дела не делаются.

— Вы, должно быть, еще не завтракали, — предположил г-н де Вальженез. — Я знаю людей, которые не любят драться натощак, хотя мне вот, к примеру, все равно.

— Для промедления есть более серьезная причина, — сказал банкир, пропуская мимо ушей посредственную шутку собеседника. — Надобно сберечь честь имени; весьма сожалею, что вынужден вам об этом напомнить.

— Ба! — воскликнул г-н де Вальженез. — К чему это ханжество? После нас хоть потоп!

Банкир с самым серьезным видом возразил:

— Вы, сударь, вольны поступать с именем своего отца как вам заблагорассудится. Я же намерен позаботиться о чести своего имени

и не собираюсь выставлять его на смех. Имею честь сделать вам предложение.

— Говорите, сударь, я вас слушаю.

— Мне кажется, вы давно не выступали в Палате пэров, не так ли?

— Да, действительно, сударь… Однако какое отношение имеет Палата пэров к занимающему нас вопросу?

— Самое прямое отношение, в чем вы сейчас убедитесь. На днях было получено сообщение о Наварринском сражении.

— Да, но…

— Погодите. Завтра в Палате должен рассматриваться вопрос о Турции и Греции, к сожалению отложенный из-за выборов и последовавших за ними событий.

— Кажется, припоминаю. Кто-то в самом деле просил слова по этому вопросу.

— Вот я и предлагаю вам также попросить слова.

— Куда же вы, черт побери, клоните? — нагло рассмеявшись банкиру в лицо, спросил молодой пэр.

Тот сделал вид, что не заметил этой новой бесцеремонной выходки, и продолжал так же холодно и серьезно:

— Вопрос о Греции имеет важное значение и огромный интерес, если рассматривать его со всех сторон. Из такой темы можно извлечь немалую выгоду. Я убежден, что если вы дадите себе труд, то сейчас же ухватитесь за эту возможность и произнесете превосходную речь. Вы меня понимаете?

— Признаться, меньше, чем когда-либо.

— Я должен все объяснить?

— Да.

— Так вот, дорогой господин Вальженез: я горячий сторонник Греции и даже где-то что-то по этому поводу написал. Вы же еще не приняли по этому вопросу окончательного решения. Сделайтесь туркофилом и нападите на филэллинов. В общем, придумайте, как оскорбить меня по вопросу греко-турецких отношений, и так, чтобы я мог публично попросить у вас удовлетворения. Я на сей раз понятно говорю?

— О, прекрасно! И как бы причудливо ни было ваше предложение, я принимаю его с радостью, раз оно вам так нравится.

— Так до завтра, сударь; после заседания я буду иметь честь прислать вам секундантов.

— Зачем же ждать до завтра? Еще нет часа. Я успею поехать в Палату и выступить сегодня.

— Я не смел вам это предложить, так как предполагал, что сегодня вы заняты.

— Да стоит ли со мной так церемониться?

— Как видите, я этого и не делаю, раз соглашаюсь, — поспешил заметить г-н де Маранд и поклонился. — Однако вам следует поторопиться.

— Я только прикажу заложить карету.

— Вас могут опередить, слово предоставляется в порядке записи. Мы потеряем целых четверть часа, ожидая карету.

— Предложите другой способ. Вы же не хотите, чтобы я пошел отсюда в Люксембургский дворец пешком, не так ли? Может быть, ваша карета ждет внизу и вы хотите предложить мне в ней место?

— Я действительно собирался вам это предложить, — подтвердил г-н де Маранд.

— С благодарностью принимаю ваше предложение, — подхватил г-н де Вальженез.